Форум » ТРАДИЦИЯ И ТРАДИЦИОНАЛИЗМ » НЕБЕСНЫЙ ДВОЙНИК » Ответить

НЕБЕСНЫЙ ДВОЙНИК

Admin: Андрей Орлов, http://aorlov.livejournal.com/ Зеркала Всевышнего: Небесный двойник человека в иудейской апокалиптике. Введение. ВВЕДЕНИЕ В одном из манихейских псалмов говорится о том, что в последний момент своей жизни Мани созерцал своего небесного двойника «очами, исполненными света». Эта встреча сирийского мистика со своим небесным «я» не была единственной. Из текста Кельнского манихейского кодекса мы узнаем, что небесный двойник впервые явился Мани, когда ему было двенадцать лет, и продолжал посещать его, сопровождая свои появления откровениями, до последних минут жизни Мани. В некоторых текстах небесное alter ego Мани названо духом и даже Параклетом (Утешителем), тем же самым титулом, которым наделен Святой Дух в четвертом Евангелии. Подобная концепция небесного двойника мистика обнаруживается также в некоторых христианских письменных источниках, таких как Пастырь Ерма, Извлечения из Теодота Климента Александрийского и Доказательства Афраата. Похожие предания можно найти также в ранних неортодоксальных христианских сочинениях, в том числе таких как Евангелие (от) Фомы, Пистис София, а также в различных апокрифических деяниях апостолов. Исследователи на протяжении долгого времени пытались прояснить происхождение этой концепции небесного двойника, предлагая различные религиозные контексты, из которых авторы ортодоксальных и неортодоксальных христианских сочинений могли позаимствовать этот мотив. Во второй половине XX века научный интерес к теме небесного двойника еще более возрос, благодаря открытиям библиотеки Наг-Хаммади и свитков Мертвого моря, а также новым подходам в изучении иудейских и мусульманских мистических течений. Популярность теорий Карла Густава Юнга также сыграла значительную роль в формулировании гипотез, посвященных концепции небесного двойника. Приблизительно в то же время теории происхождения концепций небесного близнеца получили развитие в среде участников семинара «Эранос», пара-научного объединения ученых, вдохновленных идеями Юнга. Три выдающихся участника семинара «Эранос» - Анри Корбен, Жиль Квиспел и Гершом Шолем внесли важный вклад в изучение рассматриваемого предмета, каждый в соответствии со своими научными интересами. В то время как Шолем и Корбен в основном изучали использование мотива небесного двойника в поздних каббалистических и суфийских источниках, внимание их младшего коллеги, Квиспела, было обращено к исследованию ранних христианских и манихейских текстов, изобилующих рассказами о явлениях небесных alter ego выдающимся представителям этих религиозных течений. Эти междисциплинарные исследования до сих пор служат незаменимыми отправными пунктами в исследуемой области, обладая непреходящей методологической ценностью. Исследования участников семинара «Эранос», однако, имеют свои недостатки. В то время как некоторые христианские, манихейские, мусульманские и поздние каббалистические источники подвергались тщательному разбору с целью поиска наличия в них мотива небесного двойника, ранние иудейские, и в особенности псевдоэпиграфические тексты, получили значительно меньшее внимание, или вообще не принимались в расчет. Почему же эти выдающиеся исследователи игнорировали ранние иудейские тексты? Отчасти это можно объяснить их исходными предпосылками в отношении происхождения рассматриваемых концепций. Они с большим увлечением искали иранские и греко-римские истоки христианских, манихейских и мусульманских преданий, в тоже самое время систематически игнорируя иудейские источники периода Второго Храма. Одним из главных сторонников греко-римских истоков христианских концепций был Жиль Квиспел. Эйприл Деконик отмечает, что для Квиспела идея небесного двойника была связана с «греко-римской концепцией даймона или гения: каждый человек верил, что у него есть даймон или гений, т.е. его дух-проводник или ангел-хранитель, представлявший собой точную копию человека, которому он принадлежал». Исследовательница замечает, что Квиспел верил в то, «что иудеи позаимствовали [идею небесного двойника] от греков и соединили ее со своими представлениями об образе Божьем и об ангелах». Несмотря на эти свои убеждения Квиспел никогда не уделял должного внимания иудейским псевдоэпиграфическим текстам, в которых представления об ангелах, возможно, достигают своего апогея. Анри Корбен также игнорировал иудейские псевдоэпиграфы, вместо этого отстаивая решающее значение иранских концепций фраваши и даэны. Даже Гершом Шолем, приложивший столько усилий для реконструкции различных представлений о небесном двойнике в книге Зогар и других каббалистических источниках, по моему мнению, не сумел дать правильной оценки роли ранних иудейских текстов для интерпретации рассматриваемой концепции. В его тщательном анализе преданий о небесном двойнике в книге Зогар почти нет никаких упоминаний об иудейских псевдоэпиграфах. Только в последние несколько десятилетий исследователи стали обращать внимание на решающую роль преданий, сохраненных в ранних иудейских текстах, для формирования концепции небесного двойника. В контексте этого нового научного подхода предполагается, что христианские, манихейские, и даже каббалистические концепции небесного двойника, вполне возможно, ведут свое происхождение не от греко-римских или иранских преданий, а от религиозных представлений, сложившихся в период Второго Храма и нашедших свое отражение в иудейских псевдоэпиграфах. Как будет показано в нашем исследовании, многие христианские, манихейские, мандейские и каббалистические представления о небесном двойнике во многом сложились под влиянием подобных ранних концепций и мотивов, обнаруживаемых в иудейской псевдоэпиграфической литературе, где небесное alter ego мистика часто принимает форму духа, образа, лица, ребенка, зеркала или Ангела Присутствия. Цель нашей работы состоит в более пристальном изучении глубокого и многообразного символизма концепции небесного двойника в этих иудейских источниках. Изучение этих ранних иудейских свидетельств могло бы не только пролить свет на происхождение концепции небесного двойника в ранних христианских и манихейских произведениях, но также и прояснить сложный антропологический символизм иудейских псевдоэпиграфов. В этих источниках часто описывается радикальное преображение мистиков во время их небесных путешествий, когда они обретают новые светоносные одеяния и формы, напоминающие о первоначальном образе первых людей, утраченном после грехопадения и изгнания из Эдемского сада. Эсхатологический процесс обретения нового небесного образа героями иудейских псевдоэпиграфов невозможно понять во всей глубине его смысла, не принимая во внимание предания о небесном двойнике, поскольку высший светоносный облик адепта зачастую представляется как его небесное «я». Использование этого апокалиптического образного строя предполагает, что понятие небесного двойника следует рассматривать как важнейшее смысловое ядро в реконструкции антропологических представлений иудейских псевдоэпиграфов. Более того, благодаря изучению концепции небесного двойника мы могли бы прийти также к лучшему пониманию истинной природы приписываемого авторства псевдоэпиграфических текстов, в которых апокалиптические откровения излагаются от имени выдающегося библейского персонажа прошлого, зачастую представленного одним из первых патриархов или пророков. Участие авторитетной фигуры в повествованиях такого рода имело решающее значение для формирования преданий, передававшихся от имени Еноха, Ноя, Варуха или других библейских персонажей в рамках литературных течений, насчитывающих тысячелетия своей жизни и преодолевших многочисленные религиозные, географические и политические барьеры. В иудейских псевдоэпиграфах главные действующие лица часто идентифицируются с персонажами многовековых литературных традиций, приписываемых библейским патриархам и пророкам. Подобного рода заимствование имени и авторитета известных фигур библейской истории, позволяющее авторам рассматриваемых нами текстов представлять новые откровения от лица этих выдающихся героев библейской истории, не может быть полностью прояснено без правильного понимания преданий о небесных двойниках, в которых адепт идентифицируется с его небесным «я», часто в виде небесного образа библейского персонажа. Таким образом, процесс обретения небесного двойника можно рассматривать как очень важное событие в единении адепта с персонажем мистических или литературных преданий, после чего он принимает участие в литературной и мистической «истории» этого персонажа благодаря обряду посвящения, совершаемого ангелом, а также обретению им небесных обязанностей библейского героя, вокруг имени которого сформировалось многовековое предание. В нашем исследовании будет показано, что предания о небесном двойнике в иудейских псевдоэпиграфах зачастую содержат сложную ангелологию, в контексте которой особая группа ангелов, так называемых Владык или Ангелов Присутствия, способствует адепту в его единении с небесным двойником. Промежуточное положение этих ангельских служителей, находящихся между земным мистиком и его небесным «я», часто в виде Божественного Лика Славы, свидетельствует об их важной роли в мистическом и литературном процессе идентификации мистика и знаменитого героя прошлого. Как мы увидим далее, фигура Ангела Присутствия служит преображающим и текстуальным соединительным звеном, позволяющим адепту войти в собрание бессмертных существ, представленных как небесными обитателями, так и персонажами литературной традиции. Учитывая тот факт, что вознесенные библейские персонажи, представленные известными патриархами и пророками, играют важную роль в иудейских псевдоэпиграфах, наше исследование будет организовано вокруг нескольких библейских фигур, а именно Еноха, Моисея, Иакова, Иосифа и Асенет, которые, как будет показано далее, превратились в ключевых проводников преданий о небесном двойнике в ранних иудейских источниках. Первая глава нашего исследования будет посвящена Енохическим псевдоэпиграфам, в том числе ранним текстам так называемой Первой (Эфиопской) книги Еноха: Книге стражей, Апокалипсису животных и Книге образов. Изучение преданий о небесном двойнике в Книге образов имеет особое значение ввиду парадоксальной идентификации Еноха с его небесным «я» в виде Сына Человеческого. Мы подробно рассмотрим также предания о небесном двойнике во Второй книге Еноха и в Сефер Хейхалот, или Третьей книге Еноха, произведении, в котором высший ангел Метатрон представлен как небесная персона седьмого патриарха Еноха. В этой части исследования мы также покажем, как ювенильный образ адепта в ввиде «отрока» или «ребенка», стал восприниматься в Енохической традиции в качестве небесного «я» земного протагониста. Несмотря на то, что в центре нашего исследования будут находиться ранние иудейские псевдоэпиграфические тексты, мы также рассмотрим относящиеся к нашей теме христианские, «гностические», мандейские, манихейские и раввинистические источники. Во второй главе будут рассмотрены псевдоэпиграфы, связанные с именем Моисея: Эксагоге Иезекииля Трагика и Книга Юбилеев. В сочинении Эксагоге, в котором традиционный библейский облик Моисея обретает апокалиптические признаки, идея о небесном двойнике приобретает новое концептуальное измерение благодаря присвоению некоторых характерных отличительных признаков небесному двойнику Моисея. В свою очередь в Книге Юбилеев также развита тема небесной персоны великого пророка благодаря представлению небесного писца в виде ангела Присутствия как alter ego Моисея. Третья глава нашего исследования будет посвящена псевдоэпиграфическим текстам, связанным с историей Иакова, а именно Молитве Иосифа и Лествице Иакова. Наряду с другими сюжетами этой литературной традиции мы уделим внимание концепциям образа и духа как небесных двойников Иакова. В целях лучшего понимания этих концептуальных тенденций мы предложим читателю довольно объемные экскурсы, посвященные развитию литературной традиции о небесном двойнике Иакова в раввинистических источниках. В четвертой главе нашего исследования мы обратимся к изучению преданий о небесном двойнике, представленных в Апокрифе об Иосифе и Асенет, раннем иудейском тексте, в котором главные действующие лица как мужского, так и женского пола наделены небесными двойниками. В этом произведении, содержащим рассказ о встрече Асенет с ангельским персонажем в виде патриарха Иосифа, тема двойника обогащается некоторыми новыми символическими аспектами, в том числе образом брачного чертога, концепцией, которая будет играть важную роль в христианских рассказах о небесных двойниках. В нашем исследовании будет показано удивительное разнообразие концепций небесных двойников в иудейских псевдоэпиграфах, в которых небесное «я» земных существ представлено в форме различных традиционных и новых символов, в том числе в виде небесного образа, духа, зеркала, лица, «отрока» и Ангела Присутствия. Далее мы увидим, что различные течения литературной традиции, содержащей тему небесного двойника, не только отличаются поразительно разнообразным образным строем, но также содержит непохожие друг на друга описания тех способов, благодаря которым главные герои обретают свои небесные alter ego.

Ответов - 0



полная версия страницы