Форум » ГЕОПОЛИТИКА-ГЕОФИЛОСОФИЯ-ГЕОКУЛЬТУРА » АТЛАНТИЗМ КАК СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ ПРОЕКТ » Ответить

АТЛАНТИЗМ КАК СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ ПРОЕКТ

goutsoullac: В действительности, нужно различать американский "либерализм" и американский "атлантизм". Если первый - исключительно реализация проекта Молоха и власти торгового капитала (раньше бы сказали "еврейства", Карфагена, а то, что он охватывает океанические пространства, родило неверное определение его как "атлантического"), тогда второй - именно реализация имперской Средиземноморской идеи Рима (впротивовес Карфагену), вынесенную не только на всепланетную арену (поэтому верным есть обозначать его и как "атлантизм"), но и в космос. Именно на земле Америки произойдет окончательная война ("вторая гражданская война") между Молохом и Венерой. __________________________________________ В дійсності, слід розрізняти американський "лібералізм" та американський "атлантизм". Якщо перший - виключно реалізація проекту Молоха та влади торгового капіталу (колись би сказали "жидівства", Карфагену, а те, що він охоплює океанічні простори, невірно призвело до означення його як "атлантиського"), то другий - саме імперської Середземноморської ідеї Риму (впротивагу Карфагену), винесеної на всепланетарну арену (тому вірним є саме його визначати як "атлантизм"). Саме на землі Америки відбудеться остаточна війна ("друга громадянська війна") між Молохом і Венерою. ___________________________________________ Дугин же переворачивает все "с ног на голову" - "Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма, Труд против Капитала ... Россия - центр Суши, США - воплощение Мирового острова" http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1287

Ответов - 18

сарматка: goutsoullac пишет: В действительности, нужно различать американский "либерализм" и американский "атлантизм". американский либерализм это экономико-политическая идеология США, а атлантизм - геополитическая идеология. goutsoullac пишет: Именно на земле Америки произойдет окончательная война ("вторая гражданская война") между Молохом и Венерой. Кто с кем будет воевать?

goutsoullac: Гилберт Честертон. Рим и Карфаген Я назову этот конфликт схваткой богов и бесов. На другом берегу Средиземного моря стоял город, называющийся Новым. Он был старше, и много сильнее, и много богаче Рима, но был в нем дух, оправдывавший такое название. Он назывался Новым потому, что он был колонией, как Нью-Йорк или Новая Зеландия. Своей жизнью он был обязан энергии и экспансии Тира и Сидона — крупнейших коммерческих городов. И, как во всех колониальных центрах, в нем царил дух коммерческой наглости. Карфагеняне любили хвастаться, и похвальба их была звонкой, как монеты. Например, они утверждали, что никто не может вымыть руки в море без их разрешения. Они зависели почти полностью от могучего флота, как те два великих порта и рынка, из которых они пришли. Карфаген вынес из Тира и Сидона исключительную торговую прыть, опыт мореплавания и многое другое. В предыдущей главе я уже говорил о психологии, которая лежит в основе некоторых культов. Глубоко практичные, отнюдь не поэтичные люди любили полагаться на страх и отвращение. Как всегда в таких случаях, им казалось, что темные силы свое дело сделают. Но в психологии пунических народов эта странная пессимистическая практичность разрослась до невероятных размеров. В Новом городе, который римляне звали Карфагеном, как и в древних городах финикийцев, божество, работавшее "без дураков", называлось Молохом; по-видимому, оно не отличалось от божества, известного под именем Ваала. Римляне сперва не знали, что с ним делать и как его называть; им пришлось обратиться к самым примитивным античным мифам, чтобы отыскать его слабое подобие — Сатурна, пожирающего. Но почитателей Молоха никак нельзя назвать примитивными. Они жили в развитом и зрелом обществе и не отказывали себе ни в роскоши, ни в изысканности. Вероятно, они были намного цивилизованней римлян. И Молох не был мифом; во всяком случае, он питался вполне реально. Эти цивилизованные люди задабривали темные силы, бросая сотни детей в пылающую печь. Чтобы это понять, попытайтесь себе представить, как манчестерские дельцы, при бакенбардах и цилиндрах, отправляются по воскресеньям полюбоваться поджариванием младенцев. Нетрудно было бы рассказать обо всех торговых и политических превратностях той поры, потому что вначале дело действительно сводилось к торговле и политике. Казалось, Пуническим войнам нет конца, и нелегко установить, когда именно они начались. Уже греки и сицилийцы враждовали с африканским городом. Карфаген победил греков и захватил Сицилию. Утвердился он и в Испании; но между Испанией и Сицилией был маленький латинский город, которому грозила неминуемая гибель. И, что нам особенно важно, Рим не желал мириться. Римский народ чувствовал, что с такими людьми мириться нельзя. Принято возмущаться назойливостью поговорки: "Карфаген должен быть разрушен". Но мы забываем, что Рим был разрушен. И первый луч святости упал на него, потому что Рим восстал из мертвых. Как почти все коммерческие государства, Карфаген не знал демократии. Бедные страдали под безличным и безразличным гнетом богатых. Такие денежные аристократы, как правило, не допускают к власти выдающегося человека. Но великий человек может появиться везде, даже в правящем классе. Словно для того, чтобы высшее испытание мира стало особенно страшным, в золоченом чертоге одного из первых семейств вырос начальник, не уступающий Наполеону. И вот Ганнибал тащил тяжелую цепь войска через безлюдные, как звезды, перевалы Альп. Он шел на юг — на город, который его страшные боги повелели разрушить. Ганнибал продвигался к Риму, и римлянам казалось, что против них встал волшебник. Две огромные армии утонули в болотах слева и справа от него. Все больше и больше воинов затягивал омут Канн. Высший знак беды — измена натравливала на погибающий Рим новые племена. А пестрая армия Карфагена была подобна парадному шествию народов: слоны сотрясали землю, словно горы сошли с мест, гремели грубыми доспехами великаны галлы, сверкали золотом смуглые испанцы, скакали темные нубийцы на диких лошадях пустыни, шли дезертиры, и наемники, и всякий сброд, а впереди двигался полководец, прозванный Милостью Ваала. Римские авгуры и летописцы, сообщавшие, что в эти дни родился ребенок с головой слона и звезды сыпались с неба, как камни, гораздо лучше поняли суть дела, чем наши историки, рассуждающие о стратегии и столкновении интересов. Что-то совсем другое нависло над людьми — то самое, что чувствуем мы все, когда чужеродный дух проникает к нам как туман или дурной запах. Не поражение в битвах и не поражение в торговле внушало римским жителям противные природе мысли о знамениях. Это Молох смотрел с горы, Ваал топтал виноградники каменными ногами, голос Танит-Неведомой шептал о любви, которая гнуснее ненависти... Боги очага падали во тьму под копытами, и бесы врывались сквозь развалины, трубя в трубу трамонтаны. Рухнули ворота Альп, ад был выпущен на волю. Схватка богов и бесов, по всей очевидности, кончилась. Боги погибли, и ничего не осталось Риму, кроме чести и холодной отваги отчаяния. Ничего на свете не боялся Карфаген, кроме Карфагена. Его подтачивал дух, очень сильный в преуспевающих торговых странах и всем нам хорошо знакомый. Это — холодный здравый смысл и проницательная практичность дельцов, привычка считаться с мнением лучших авторитетов, деловые, широкие, реалистические взгляды. Только на это мог надеяться Рим. Становилось яснее ясного, что конец близок, и все же странная и слабая надежда мерцала на другом берегу. Простой, практичный карфагенянин, как ему и положено, смотрел в лицо фактам и видел, что Рим при смерти, что он умер, что схватка кончилась и надежды нет, а кто же будет бороться, если нет надежды? Пришло время подумать о более важных вещах. Война стоила денег, и, вероятно, в глубине души дельцы чувствовали, что воевать все-таки дурно, точнее, очень уж дорого. Пришло время и для мира, вернее, для экономии. Ганнибал просил подкрепления; это звучало смешно, это устарело, на очереди стояли куда более серьезные дела... Так рассуждали лучшие финансовые авторитеты, отмахиваясь от новых и новых тревожных и настойчивых просьб. Из глупого предрассудка, из уверенности деловых обществ, что тупость — практична, а гениальность — глупа, они обрекли на голод и гибель великого воина, которого им напрасно подарили боги. Почему практичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь — это чувствительность, а чувствительность — это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой. Для них, как и для всех, в основе основ лежит их собственное представление о природе вещей, о природе мира, в котором они живут; они считают, что миром движет страх и потому сердце мира — зло. Они верят, что смерть сильней жизни и потому мертвое сильнее живого. Вас удивит, если я скажу, что люди, которых мы встречаем на приемах и за чайным столом, — тайные почитатели Молоха и Ваала. Но именно эти умные, практичные люди видят мир так, как видел его Карфаген. В них есть та осязаемая грубая простота, из-за которой Карфаген пал. Он пал потому, что дельцы до безумия безразличны к истинному гению. Они не верят в душу и потому в конце концов перестают верить в разум. Они слишком практичны, чтобы быть хорошими; более того, они не так глупы, чтобы верить в какой-то там дух, и отрицают то, что каждый солдат назовет духом армии. Им кажется, что деньги будут сражаться, когда люди уже не могут. Именно это случилось с пуническими дельцами. Их религия была религией отчаяния, даже когда дела их шли великолепно. Как могли они понять, что римляне еще надеются? Их религия была религией силы и страха — как могли они понять, что люди презирают страх, даже когда они вынуждены подчиниться силе? В самом сердце их мироощущения лежала усталость, устали они и от войны — как могли они понять тех, кто не хочет прекращать проигранную битву? Одним словом, как могли понять человека они, так долго поклонявшиеся слепым вещам; деньгам, насилию и богам, жестоким, как звери? И вот новости обрушились на них: зола повсюду разгорелась в пламя, Ганнибал разгромлен, Ганнибал свергнут. Сципион перенес войну в Испанию, он перенес ее в Африку. Под самыми воротами Золотого города Ганнибал дал последний бой, проиграл его, и Карфаген пал, как никто еще не падал со времен Сатаны. От Нового города осталось только имя — правда, для этого понадобилась еще одна война. И те, кто раскопал эту землю через много веков, нашли крохотные скелеты, целые сотни — священные остатки худшей из религий. Карфаген пал потому, что был верен своей философии и довел ее до логического конца, утверждая свое восприятие мира. Молох сожрал своих детей. Боги ожили снова, бесы были разбиты. Их победили побежденные; можно даже сказать, что их победили мертвые. Мы не поймем славы Рима, ее естественности, ее силы, если забудем то, что в ужасе и в унижении он сохранил нравственное здоровье, душу Европы. Он встал во главе империи потому, что стоял один посреди развалин. После победы над Карфагеном все знали или хотя бы чувствовали, что Рим представлял человечество даже тогда, когда был от него отрезан. Тень упала на него, хотя еще не взошло светило, и груз грядущего лег на его плечи. Не нам судить и гадать, каким образом и когда спасла бы Рим милость Господня; но я убежден, что все было бы иначе, если бы Христос родился в Финикийской, а не в Римской империи. Мы должны быть благодарны терпению Пунических войн за то, что через века Сын Божий пришел к людям, а не в бесчеловечный улей. Античная Европа наплодила немало собственных бед — об этом мы скажем позже, — но самое худшее в ней было все-таки лучше того, от чего она спаслась. Может ли нормальный человек сравнить большую деревянную куклу, которая забирает у детей часть обеда, с идолом, пожирающим детей? Врагу, а не сопернику отказывались поклоняться римляне. Не о хороших дорогах вспоминали они и не о деловом порядке, а о презрительных, наглых усмешках. И ненавидели дух ненависти, владевший Карфагеном. Мы должны им быть благодарны за то, что нам не пришлось свергать изображения Венеры, как свергли они изображения Ваала. Благодаря их непримиримости, мы не относимся непримиримо к прошлому. Если между язычеством и христианством — не только пропасть, но и мост, мы должны благодарить тех, кто сохранил в язычестве человечность. Если через столько веков мы все-таки в мире с античностью, вспомним хоть иногда, чем она могла стать. Благодаря Риму груз ее легок для нас и нам не противна нимфа на фонтане или купидон на открытке. Смех и печаль соединяют нас с древними, нам не стыдно вспомнить о них, и с нежностью видим мы сумерки над сабинской фермой и слышим радостный голос домашних богов, когда Катулл возвращается домой, в Сирмион: "Карфаген разрушен". http://elements.lenin.ru/1chestitrakt.htm украиноязычная версия - http://www.mesogaia-sarmatia.narod.ru/mesogaia/gilbert.htm

goutsoullac: Александр Македонский и начала современного мира Шариф Шукуров Ожидание - чувство историческое. История часто томительно ждет появления личностей, которые буквально захватывают исторический процесс и ведут его по намеченному ими курсу. История предвидит свое будущее. Немного, однако, появляется таких личностей, которые величием своих свершений превосходят историю и вторгаются в пределы метаистории. К их немногочисленному кругу принадлежит и Александр Македонский. Об Александре написано так много, что, казалось бы, добавить ко всему известному о нем нечего. Однако большинство исследований проведены в принципиально историческом ключе: источники рассматриваются по мере поступления, диахронически. Это таит в себе угрозу недооценки столь значимой фигуры, как Александр Македонский. Я предлагаю альтернативный подход: исследование проблемы с точки зрения взаимодополнительности разнообразных источников, комплексное и синхронное обсуждение материалов античных (греческих и римских), христианских, персидских и мусульманских источников. Любое историческое осмысление личности Александра Македонского неизбежно осложняется оптическим обманом, вызванным громадным корпусом текстов о нем, большинство которых, что особенно важно, были написаны после его смерти. А потому работа преимущественно с пятью классическими источниками (Арриан, Плутарх, Диодор, Юстин, Квинт Курций Руф) - единственное, что остается добросовестному историку для воссоздания исторического портрета Александра. Мы никогда не узнаем, каким был Александр Македонский на самом деле, мы можем лишь вывести некий образ его, составленный из данных древних историков, легенд, эпоса. Полнота этого образа во многом зависит от характера данного нам описания. Начнем с одного из самых интригующих вопросов - какова была цель (telos) похода Александра в Персию, Египет и далее на восток - в Индию. Для этого необходимо понять, что же представляет собой пространство, в котором оказался Александр, перешагнув пределы Греции. Александрово пространство и время Наша гипотеза состоит в том, что Александр в результате вторжения в пределы варварских земель организовал принципиально новое для мировой истории пространство. Назвать этот мир только эллинистическим вряд ли справедливо, поскольку значение сложившегося образа Александра Македонского простирается далеко за пределы Средиземноморья. Географическое удаление многих мест, овеянных пусть даже легендарным присутствием там Александра, позволяет говорить о много более широком понимании средиземноморского мира. Волга не впадает в Средиземное море. Однако согласно легендарным представлениям древняя Булгария была основана именно Александром. Следовательно, концептуальное пространство Средиземноморья чрезвычайно расширяется, в данном случае - до пределов Булгарии и, соотв

goutsoullac: в своём дневнике за 1851 г. Генри Торо: «Английская литература, начиная с песен менестрелей и кончая поэтами-лейкистами, включая Чосера, Спенсера, Шекспира и Мильтона, не дышала своим воздухом, в ней не хватало дикости и напряженности. Это, в основном, цивилизованная, прирученная литература, отражающая отблеск Греции и Рима. Дикость ее - зеленая лесная лужайка, а ее дикарь - Робин Гуд. В произведениях английских поэтов много истиной любви к природе, но очень мало самой природы. Книги по истории рассказывают, когда вымерли дикие животные, но мы не знаем, когда исчез последний дикарь Англии. Вот почему нужна была Америка».

goutsoullac: Дугин: В более широком смысле евразийство мыслит в категориях классической геополитики: Суша/Море, теллурокартия/талассократия и однозначно встает на сторону Суши и теллурократии против атлантизма, США и однополярного западоцентричного и американоцентричного мира. В этом смысле «евразийцами» являются все континенталисты, в том числе и европейские. Далее, евразийство это отвержение глобализации как универсализма, скопированного с западных обществ и с США. Это проект многополярного мира, организованного по принципу больших пространств (К.Шмитт). В этом смысле евразийство есть радикальное отвержение гегемонистической политики США и однополярности. Евразийство настаивает на плюрализме культур и ценностных систем, и плюрализме онтологий и антропологий, экономических укладов и конфессий. Евразийство это философия различий, отрицающая монотонные процессы, в том числе линейный прогресс, рост, экономоцентризм, технологизм и т.д. В широком смысле евразийство имеет, на мой взгляд, общепланетарное значение, так как кажая культура и цивилизация может найти в этой философии и стратегии свое место. Евразийская Революция: Четвертое предвиденье Александра Дугина (интервью порталу Arco e Clava) Гуцуляк: Все дело в том, что как раз США являются продолжением и эманацией теллурократического Рима, противостоявшего талассократическому Карфагену, а Рим, в свою очередь - манифестацией теллурократического евразийского проекта Александра Великого. Возникает вопрос: кто же тогда эманация талассократического Карфагена? Естественно, Арабский мир (нельзя путать с Исламским миром), от времен торговых кораблей в Индийском океане до "кораблей пустыни".

goutsoullac: Страдая комплексом неполноценности, усугубленной самопредательской капитуляцией СССР перед США в 1991 году, некоторые пораженные шкурничеством русские представляют американцев агентами сатаны, исчадиями ада, чемпионами извращения. «Пиндосы!» - обычная кличка граждан США в деморализованной РФ. И ищут соринки в американском глазу, старательно не замечая брёвен в собственном. На самом деле любое современное общество, тем более продвинутое многоэтническое и многоконфессиональное американское, - многолико, и на поверхности, как везде, бросается в глаза плавающее дерьмо. Во всех обществах есть примерно 5% гомосексуалистов, и сколько их не преследуй и не истребляй, эта доля не изменится, надо принимать как факт, так устроен человек. Аналогично примерно 5% в любой популяции не терпят «чужих» и страдают ксенофобией, прежде всего антисемитизмом (это в странах Запада, на Востоке другие «козлы отпущения»). Система судебных, административных и моральных сдержек и противовесов позволяет сосуществовать различным «pro» и «contra», поэтому обществоведу лучше ориентироваться не на расхожие стереотипы, а на более-менее добросовестные исследования ученых. США - один из шедевров человечества, это общество заслуживает вдумчивого постижения, а не скоропалительных поверхностных выводов о его скором крахе, которые я слышу днём и ночью последние 65 лет и особенно в последние годы. Расхожее мнение гласит (на основании американских фильмов, сериалов и порнороликов), что по меньшей мере каждый второй американец — половой извращенец, бесится с жиру, предается пороку. По моим наблюдениям, в Москве грязи и порока больше, чем где бы то ни было в мире, о чём свидетельствует разгул педофилии, экспорта женщин, распространенности всяких непотребств, что свойственно доминирующим среди нынешних прошкуренных русских мародерам-нуворишам, «браткам» и коррупционерам. Речь идёт не только о «куршевелях» и прочих заграничных подвигах, вызывающих омерзение у западных и восточных обывателей, но о «домашнем» разложении, следствием которого явлется «внешнее». Всё это ясно... А теперь посмотрим, как с человеческими пороками и отклонениями обстоит дело в богатых трудолюбивых и выросших из кальвинистского пуританства Штатах. В сообщении «Возраст секса» (Огонёк, Москва, 14 марта 2011 года, № 10 /5169/, стр. 8) говорится: «Опубликованное в США исследование показало, что современная молодежь не так распущенна, как принято считать. В опросе, проведенном Министерством здравоохранения и социального обеспечения, участвовало почти 14 тысяч человек. Из них 29% девушек и 27% юношей в возрасте 15-24 года никогда не занимались сексом. Кроме того, почти 70% женщин ответили, что были верны одному партнеру на протяжении последних 12 месяцев, и только 5-8% имели связи с двумя и более. 11% мужчин признались, что последний год воздерживались от половой жизни. Выяснилось также, что 13% американок и только 5% американцев в возрасте 15-44 лет хотя бы раз имели гомосексуальные отношения». (Источник: The Washington Post). Валерий Скурлатов http://skurlatov.livejournal.com/1179622.html

goutsoullac: "... Сьогодні ми живемо в північноамериканський період історії, такий же, за суттю справи, історичний період, якими у свій час були єгипетський, еллінський, римський, германський, французький та англійський... Той факт, що тепер ми живемо у північноамериканський період історії, зумовлює кардинальну зміну життєвих передумов - аналогічно так само, як у свій час у результаті перемоги християнства змінилися життєві передумови, що були характерні для античного світу" Герман КАЙЗЕРЛІНГ (Кайзерлинг Г. Америка: Заря нового мира. - СПб.: СПб. Филос. общ-во, 2002. - С.5). "... Американці, я стверджую, що від вас залежить спасіння цивілізації і створення породи напівбогів" Ваше де Ляпуж (Lapouge V. de. La race chez les populations melangees // Eugenic in Race and State. - Baltimor, 1923. - Vol. II. - P. 1-6).

Василиса: Сергей ЯШИН АНТИЧНАЯ МЕЛАНХОЛИЯ «Когда настоящее несет мало радости, а грядущие месяцы не сулят ничего, кроме повторения пройденного, хочется обмануть монотонность бытия вторжениями в прошлое». Паскаль Киньяр. Альбуций. АНТИЧНАЯ МЕЛАНХОЛИЯ Посмотри, какие мучительные сумерки... В их медленном приближении торжество фиолетовой грусти и лиловая агония минувшего дня. Скорей, принеси мне кифару. Я буду петь о Меланхолии и Смерти. Когда я спою самую красивую песню осенний аромат уничтожит меня. О, Смерть! — Ты нежная сестра, опусти свои ледяные пальцы на мои веки... О, Красота! — Ты Сфинкс. Не мне разрешить загадки твоей бездны... О, Вечность! — Я принимаю тебя, холодом собственной гробницы... Сгущаются сумерки... Наступает ночь... ОСЕННИЙ ПОЦЕЛУЙ Сегодня в мой сад вошла Осень. Она была украшена виноградными гроздьями, И в ее глазах светилась Печаль. Я сказал ей, что мне хочется вина С ароматом Смерти и Разрушения, И что мне близка ее непостижимая Печаль. Осень показалась мне еще более грустной, Она засыпала меня листьями каштанов; А потом поцеловала и оставила на губах терпкую Печаль. НАДПИСЬ НА ЧАШЕ Я пролежала века, скрытой во тьме саркофага. К тайне моей прикоснись; вмиг оживет Красота. Жгучей отравой во мне терпкая вспенится влага, Снова ко мне припадут, жаждя отравы, уста. Грозного Кесаря... Девы... Или, быть может, поэта... Мудрый, тебя ли прельстят здешних речений слова? Скроет названия все в сумраке хладная Лета; Я же на дне саркофага, видишь, доселе жива. НАДПИСЬ НА КНИГЕ МЕТАМОРФОЗ Милый ты мой талисман — книга в старинном сафьяне, Голову кружишь опять тяжким дыханием роз. Образы древних Богов в чувственном встанут тумане, Только раскрою, вздохнув, книгу Метаморфоз. В омут глядится Нарцисс, жаждя свое отраженье, Вновь об опасном полете молвит Икару Дедал. К статуе плотью припав, сам застывает в томленье, Тот, кто с надеждой поверил в мраморный свой Идеал. КУРТИЗАНКЕ Твой паланкин золотой молча несут эфиопы, Встречным мужчинам ты дерзко даришь нескромный привет. Каждый хотел бы делить ложе с прекрасной Филлопой; Дорого только, ведь стоишь пять золотых ты монет. Что же мне делать? Я беден. Дома жена заедает. Ревностью мучит меня. Мне бы лишь денег достать. Право ж плевать на нее. Пусть все добро пропадает. Мельницу я заложу. Лишь бы с тобой переспать. НАДПИСЬ НА ПЕСКЕ Имя твое написал я, в полдень античного лета. Каждую букву я вывел стилем в прибрежном песке. Вторили волны морские странной печали поэта, Белые чайки кричали что-то в неясной тоске. Вечного нет ничего. Имя заветное смыто. Видно, что к грусти моей был безразличен прибой. Все же мне хочется верить, будто его Афродита, Выйдя на солнечный берег, стерла жемчужной стопой. ВИНО МЕЛАНХОЛИЙ Книгу сию написал в час уходящего Феба, Сладок мне был на закате творческой грусти недуг. Ярким пожаром объято было закатное небо. Тихо каштан осыпался. Осень дышала вокруг. Вещую Музу позвал я. — Муза, скорее поведай Мне о проказах Эрота в куще застенчивых роз. — Нет. — Мне ответила Муза. — Ныне развратник отведай, Это вино меланхолий с привкусом Смерти и слез. СТАТУЕ ЭРОТА, ОПРОКИНУОЙ ХРИСТИАНАМИ Сброшен безжалостно Бог в заросли терпких левкоев, Мрамор сверкает средь них с нежной тоской естества. Крошка как будто уснул в ласковой дреме покоев, Только смущенной улыбкой детские стынут уста. Милый, ты черни прости, вечную глупость людскую, Хоть, согрешив и виновны, тяжко они пред тобой. Я же склоняясь в слезах, в лобик тебя поцелую; В память о грусти сорвав, если позволишь, левкой. НА ЗАКАТЕ БОГОВ Умерли древние Боги, преданы нынче забвенью. Там где алтарь возвышался, скромный шиповник расцвел. Все, что ты видишь, мой друг, Хронос обрек разрушенью. Что же, возляжем, накрыв тризны божественной стол. Чашу наполним вином самого тонкого чувства; Здесь, за беседой, воздвигнем снова мистический храм, Молвив: это и есть тайное наше Искусство, Ныне адептам его надобно стать Божествам.

Василиса: Кстати, в начале 19 в. с алжирскими и ливийскими пиратами расправился никто иной как ... американский флот! Именно тогда и возник славный американский военно-морской десант. Так что удивляться, что они "лезут" в ливию, Ирак, Афганистан? Великая Америка - это Александр Македонский сегодня! Вторая берберийская война (1815), также известная как Алжирская война — второй из двух конфликтов между Соединёнными Штатами Америки и североафриканскими государствами Варварского берега: Алжиром, Тунисом и Триполитанией. Результатом войны стал окончательный отказ платить откуп пиратским государствам. Отсутствие какого бы то ни было противодействия со стороны американского флота стимулировало Берберийские государства на более смелые поступки. В 1812 году дей Алжира Умар бен Мухаммед выдворил из страны американского консула и объявил Америке войну в связи с неуплатой положенных ежегодных выплат. Правда никаких последствий это объявление не имело, так как в Средиземном море к тому моменту не оставалось ни одного американского корабля. Бомбардировка Алжира Про войну с Алжиром вспомнили уже после окончания Англо-американской войны 1812 года. 3 марта 1815 года конгресс США одобрил выдвижение к побережью Алжира 10 кораблей под командованием Стефана Декатура мл. и Уильяма Бэйнбриджа, ветеранов Первой берберийской войны. Эскадра Декатура отбыла в направлении Средиземного моря 20 мая 1815 года. Бэйнбридж задержался с подготовкой экипажей и фактически не успел поучаствовать в войне. Ход войны К 15 июня 1815 года Декатур достиг Гибралтара где узнал о том, что совсем недавно здесь проходили крупные алжирские суда. Декатур незамедлительно ринулся в погоню. Через 2 дня его эскадра, насчитывавшая 9 судов, сумела догнать флагман алжирского флота — 64-х пушечный фрегат Мешуда. Алжирцы отчаянно сопротивлялись, пытаясь прорваться в нейтральный порт, но против 9 современных кораблей ничего поделать не смогли. В итоге Декатуру удалось захватить корабль и около 400 пленников. Чуть позже подобным образом был захвачен бриг Эстидио. К концу июня эскадра достигла Алжира, Декатур без промедления вступил в переговоры с Умаром бен Мухаммедом. 3 июля Дей Алжира капитулировал перед угрозами Декатура и информацией о второй эскадре из Америки и заключил договор. США возвращали Алжиру корабли Мешуда и Эстидио и около 500 пленных в обмен на пленных американцев и европейцев, а также предоставление американским кораблям свободного прохода. Кроме того, Алжир обязался выплатить 10 тыс. долларов в виде компенсации. Адмирал Эдуард Пеллью Но как только Декатур отплыл в Тунис, чтобы заключить подобный договор с другими государствами Варварского берега, Алжирский дей отказался от всех обязательств и порвал договор. Однако к тому времени в сторону Алжира выдвинулся совместный англо-голландский флот под руководством Британского адмирала Эдуарда Пеллью. В начале 1816 года флот прибыл к североафриканскому берегу и после девятичасовой бомбардировки столицы Алжира, после которой берберский флот фактически перестал быть боеспособным, алжирский дей был вынужден подписать новый договор. В нём он подтвердил все обещания данные Декатуру и обязался никогда больше не захватывать в рабство христиан. Последствия Во время первого конфликта в Европе шла серия бесконечных войн, сил и времени на то, чтобы следить за Средиземным морем уже не оставалось (на самом деле, Великобритания даже использовала берберских корсаров для снабжения Гибралтара — за определённую плату, конечно). Теперь же, когда войны в Европе закончились, и все силы можно было использовать на разрешение различных колониальных вопросов, берберские пираты, конечно, не могли противостоять современным флотам, тем более объединённым. В результате Второй берберийской войны государства Варварского берега утратили основной источник дохода и скоро прекратили играть серьезную роль в Средиземноморье. В течение XIX века Алжир и Тунис стали колониями Франции (Алжир в 1830 году, Тунис в 1881 году), а Триполитания вернулась под непосредственный контроль Османской империи в 1835, перейдя позже под контроль Италии. Марокко разделили между собой Испания (Испанское Марокко) и Франция (Французское Марокко).

Admin: А. Тойнби Если бы Александр не умер тогда... Сэр Арнольд Джозеф Тойнби прожил очень долгую жизнь. Для историка это полезно. Особенно полезно увидеть уже сознательным взором три четверти поразительного двадцатого века. Арнольд Тойнби не стал историком этой эпохи. Он смолоду выбрал своей специальностью античную историю; в процветающей Великобритании перед первой мировой войной это было нормально. Бури XX века не заставили его изменить тематику исследований, но они даровали ему особый взгляд на классическую античность. "Счастлив, кто посетил сей мир В его минуты роковые..." Сэр Арнольд, наблюдая собственными глазами одну переломную эпоху в истории человечества, стал особенно чуток к другим подобным эпохам, о которых мы знаем лишь по скупым и противоречивым сообщениям очевидцев. И еще смолоду решил: он не будет торопиться писать незрелых книги. В предисловии к книге "Ганнибалово наследие" Тойнби пишет: "Возможность наблюдать крутой поворота судьбах Европы, вызванный двумя мировыми войнами, - бесценный подарок для историка, изучающего тот перелом в судьбах Рима. который вызвали две Пунические войны... К счастью, я не начал писать эту книгу сразу, как только задумал ее..." Книга вышла через пятьдесят лет после того, как была задумана. Чем же он занимался, молодой Арнольд Тойнби? Подобно молодому Линнею, он читал и путешествовал, путешествовал и читал. И вел записные книжки. Еще до первой мировой войны он успел обойти пешком большую часть Греции - после этого одна строка Геродота или Фукидида говорила ему больше, чем целая глава из исторической географии Эллады. Принцип "Лучше один раз увидеть..." он исповедовал до конца своих дней - многие области, где разыгрались изучаемые им события, он не поленился специально посетить, когда ему было уже под семьдесят. А когда Тойнби исполнилось сорок лет, он решил, что пора привести в систему выработавшийся у него взгляд на историю. Так родился самый знаменитый его труд - "Изучение истории". Попросту говоря, Арнольд Тойнби попробовал критически разобрать историю всех основных цивилизаций, созданных человеком, - разобрать с "квазибиологической" точки зрения, уподобляя развитие цивилизации развитию биологического вида. Двенадцатитомный труд Тойнби вызвал и вызывает до сих пор самые ожесточенные споры. Сэр Арнольд, однако, совсем не участвовал в полемике вокруг своего детища! Он исповедовал то же правило, что и другой выдающийся англичанин - Резерфорд: "Высказал свое мнение, выслушал оппонентов - и все; иди дальше думать и работать". Огромный труд был для него лишь генеральной репетицией основной работы: если раньше он оттачивал свою технику, анализируя весь список "роковых минут" в истории человечества, то теперь он сделает обратное - применит весь накопленный п упорядоченный арсенал фактов, методов и концепций к анализу небольшого числа обществ - Эллады. Рима, Византии. Сэр Арнольд успел выполнить и эту, заключительную часть своего творческого плана: его последняя книга вышла в свет, когда автору было 83 года. Итак, пять томов - главный итог многолетнего труда; самая блестящая из книг Тойнби - "Эллинизм" - содержит всего 250 страниц. Не слишком ли мало? Но ведь и решающая часть самой блестящей шахматной партии длится не более десяти - двадцати ходов. Что привлекает нас в творчестве крупного шахматиста? Сочетание позиционной и комбинационной игры. Это значит, что все фигуры движутся и бьют вместе, как одна рука; в то же время виден дерзкий, рассчитанный замысел, исполняемый этой рукой, несмотря на внешние помехи. Именно такое впечатление производят поздние труды Тойнби: историю каждого общества он рассматривает как часть мировой истории - и в пространстве, и во времени, и этот прием порою позволяет осветить самые, казалось бы, темные места или незначительные детали исторической картины, освещает так, что видно: нет ни одной лишней детали в историческом механизме, работающем по своим строгим законам, которые нам - увы? - еще не полностью известны. Философские воззрения Арнольда Тойнби весьма эклектичны. Он называл себя идеалистом, христианином, пацифистом и т. д. - словом, английским либералом. Он и был таковым. Но не сводился к этому! Дело в том, что Тойнби был еще (что важнее) стихийным материалистом и диалектиком, он всегда стремился к непредвзятому изучению природных явлений. Непредвзятость Тойнби как исторического мыслителя особенно ярко проявилась в конце его жизни, в его переписке с выдающимся советским историком академиком Н. И. Конрадом. Читая эти письма, замечаешь: тут не просто вежливый разговор двух крупных оригинальных личностей. Здесь идет диалог между представителями двух разных исторических концепций, и диалог этот ведется разумно: каждый из партнеров хочет взять у собеседника все лучшее. Заимствование Тойнби концепций исторического материализма особенно заметно в его книге "Ганнибалово наследие", которую он заканчивал в годы переписки с Н. И. Конрадом. Это замечательный анализ экономического переворота в Римской республике, вызванного переходом к товарному сельскому хозяйству. Что касается идеалистических гипотез А. Тойнби, богато представленных в его раннем труде "Изучение истории", то они справедливо подверглись марксистской критике и почти отсутствуют в поздних трудах зрелого историка. Тойнби всегда считал: "Ничто не мешает мне сегодня быть умнее, чем я был вчера!" К его наследию надо подходить весьма критически, но целиком отказываться от него было бы не по-хозяйски. Какие же проблемы волновали зрелого Тойнби? На какие "проклятые вопросы" он не умел сам себе ответить даже во всеоружии своих концепций? Главной из таких проблем была многоварпантпость возможного исхода исторического процесса в сочетании с единственностью реального исхода его. Еще в ранних трудах Тойнби чувствуется невысказанная зависть к физикам: ведь мог же Резерфорд провести много экспериментов по обстрелу атомов золота альфа-частицами. наблюдая всевозможные исходы столкновений, а он, Тойнби, не может изучить последствия даже двух разных вариантов одного исторического события! Например. Александр Македонский умер в 323 году до новой эры в Вавилоне, а мог и выжить, если бы начал наконец слушаться своих врачей. Каковы были бы последствия этого? Не будучи в состоянии поставить такой эксперимент в реальности, Тойнби явно ставил много подобных мысленных экспериментов - их следы заметны в его трудах. Конечно, сэр Арнольд сознавал сомнительную ценность таких опытов: ведь, зная лишь единственный реальный исход случайного процесса, мы ничего не можем сказать о вероятности этого исхода или иных возможных исходов. Но Тойнби смутно чувствовал, что само конструирование и изучение возможных альтернатив к реальному историческому событию может помочь выяснению сущности этого события. "Видя чужие страны - начинаешь лучше понимать свою". И вот на старости лет сэр Арнольд не выдержал и опубликовал сценарии некоторых своих мысленных экспериментов. Один такой сценарий мы здесь публикуем - в сокращенном виде - и спешим предупредить читателя: здесь описана цепочка последовательных событий, которые не состоялись. Это - фантастика, игра ума. но, пожалуй, игра полезная. С. Смирнов, кандидат физико-математических наук

Admin: А. Тойнби Если бы Александр не умер тогда... Вавилон, жаркий июнь 323 года до новой эры. Царь Александр болен, и ему становится все хуже - мучимый приступами малярии. он не хочет ни в чем изменить свой обычный нечеловеческий образ жизни. Нескончаемая работа по строительству империи, с краткими перерывами на сон, еду и иногда - буйные пиры для встряски тела и духа - только так должен жить божественный Александр, сын Зевса и властелин мира! А советы врачей - ерунда; он сам - бог и находится под особым покровительством судьбы, пока и поскольку он исполняет свою божественную задачу. Но теперь, кажется, здоровье тридцатитрехлетнего богатыря впервые изменяет ему. Лихорадка лишила Александра сил. его голос ослаб до шепота, временами он теряет сознание. А вдруг он в самом деле умрет? Ведь и боги подчас умирают? Пока царь недееспособен, срочные дела решает государственный совет из трех человек: государственный секретарь Эвмен - эллин - и два македонских полководца - Пердикка и Птолемей. Совет этот временный и самозванный. "Министры" Александра были просто толковыми исполнителями его божественной воли и не больше. Если этот бог теперь умрет, империя останется без власти и взорвется. Дикие герои, македонцы органически не способны повиноваться невеликому правителю. Они едва ладят с эллинами, и то только с теми, кто, вроде Эвмена, не уступает им в силе и храбрости. Интеллектуальное превосходство более культурных эллинов и персов они чувствуют, но не понимают, и оно их бесит. Когда Александр уравнял в правах побежденных персов с победителями и ввел персидские полки в свою армию, македонцы взбунтовались, и сам царь с трудом утихомирил их. А самое опасное, - разрушив персидский порядок управления громадной державой. Александр еще только начал создавать другой, свой порядок. Все - в движении; если царь умрет, то победители перегрызутся, побежденные восстанут, и великое дело объединения всех народов Ойкумены пойдет прахом! Но - слава богам, совершившим чудо! - Александр, сломленный болезнью, дал клятву беспрекословно исполнять все указания врачей. Тут же написали соответствующий указ, и полуживой Александр заверил его своей печатью! Теперь этот документ позволит триумвирату министров удержать контроль над государством до выздоровления царя и подумать о будущем. Больше всех надо думать Эвмену - он единственный из министров, кто видит мировую державу как целое и особенно ясно видит ее правителя, остро нуждающегося в исправлении хотя бы самых выдающихся своих недостатков. Ведь Александр даже не имеет до сих пор законного наследника - Роксана еще только ждет ребенка. Поразительный сплав македонской энергии и дерзости с эллинской образованностью и жаждой новых знаний - именно он сделал Александра личностью всемирного масштаба. Этой небывалой синтетической личности и поклоняются как божеству. незаурядные и гордые соратники Александра. Но теперь бороться с эксцессами этой личности станет гораздо легче: Александр начал слушаться врачей - значит, будет слушаться и министров! Коллеги Эвмена по триумвирату - особенно хитроумный Птолемей - выступают с ним единым фронтом, отбросив свою македонскую спесь. Оптимистический прогноз Эвмена оправдался: выздоровев через два месяца, Александр, хоть и не признал официально полномочий самозванного совета министров, но не отменил их. А вскоре Роксана родила мальчика - будущего Александра IV, который взошел на престол лишь через 36 лет, Оправившись от болезни, Александр осуществил наконец задуманную морскую экспедицию в Египет через Бахрейн, вокруг еще незнакомой Аравии. Царь осознал, что великой державе нужны высококачественные дороги - а лучших дорог, чем морские, пока нет. Нужен удобный водный путь от Эллады до Индии, и Александр возобновляет построенный при Дарий канал через Суэцкий перешеек: великие мореходы финикийцы по приглашению царя заселяют острова Персидского залива. У Александра чешутся руки поскорее включить все Средиземноморье в свою империю; после этого можно будет со свежими силами вновь вернуться к нерешенной задаче - покорению Индии. Увы. сначала надо заняться реорганизацией Ближнего Востока. Наместник Египта Клеомен проворовался. Птолемей предлагает казнить вора, а его, Птолемея, назначить правителем Египта. Но слишком важен Египет как житница империи, и слишком талантлив и честолюбив Птолемей, чтобы лишаться такого министра да еще соблазнять его перспективой сепаратизма! Пусть этот ловкий ворюга Клеомен управляет и дальше, заплатив подобающий штраф. Лишь бы имперская казна была не в убытке, а египтяне стерпят! Кстати, они недоумевают: почему их божественный фараон Александр не строит себе гробницу, наподобие великих пирамид? Вместо этого царь построит в Александрии пышную гробницу и учредит Академию наук и искусств - будущий культурный центр его государства. Ведь сама судьба сделала Александрию на Ниле, находящуюся в центре империи, посередине великого морского пути Восток-Запад, главной столицей мировой державы. Далее - финикийский вопрос. Этим мореходам, необходимым для империи, надо дать крупные льготы и помочь. Прежде всего восстановить Тир, разрушенный Александром в начале персидского похода. Ведь героическая оборона финикийцев и свирепый натиск македонцев были плодами взаимной ошибки. Тиряне защищали персидскую империю. обеспечивавшую им, торговцам. и самоуправление, н возможность экономического процветания: защищали все это от новых хозяев империи, которые тоже еще не знали, что они - будущие хозяева, и вели себя не по-хозяйски. А теперь мало восстановить разрушенное - надо сделать финикийцев заинтересованными соучастниками дальнейшего расширения империи. Для этого Александр организует конфедерацию финикийских городов под своей гегемонией - наподобие Коринфского союза городов Эллады. созданного Филиппом - его отцом. Эта новая конфедерация получает монополию морской торговли на всем Востоке, с обязательством строить торговые фактории и города-колонии, включая их в свой союз. Таким образом, финикийцы будут делать в Индийском океане то, что их предки. конкурируя с эллинами, делали в Средиземноморье. Теперь конкуренции не будет: Средиземноморье достанется эллинам. а Восток - финикийцам, которые за такой дар простят Александру и прошлый разгром Тира, и будущую ликвидацию Карфагенской державы, некогда основанной тирянами. Финикийцы, действительно, довольны. Им не хватает людей (в Финикии всего шесть крупных городов), поэтому они широко вербуют своих сородичей из племен, живущих в глубине Сирии. Им нужен контроль над путями через пустыню между гаванями вдоль Великого морского пути - и они арендуют дороги у местных кочевников (сабеев, набатеев, иудеев), втягивая эти племена в экономическую орбиту империи. Местные племенные боги - например, Яхве - кооптируются в общий пантеон, вроде эллинского, н теряют свою агрессивность. Но это будет уже потом, а в 321 году у Александра оказываются развязаны руки, и он может всласть повоевать в Средиземноморье. И конечно, идти надо вдоль берега Африки - через Карфаген. Тут триумвират министров впервые пробует исправить авантюрный царский план. Уже дважды - при возвращении из Индии и в аравийском походе - подобный береговой марш едва не кончился катастрофой из-за отрыва флота от армии, идущей по пустыне. А теперь еще финикийские моряки не хотят воевать против соплеменников! Да и сухопутная армия - из кого ее составить? Македонцев почти всех пришлось демобилизовать: они устали, их боевой пыл иссяк - из-за этого уже был досрочно свернут индийский поход. А Карфаген - серьезный противник; его надо сначала окружить. Короче, наступать надо через Сицилию. Сицилийские греки-колонисты и их родственники в Элладе дадут Александру достаточно отличных бойцов-добровольцев. Но перед этим надо навести порядок в Элладе, да и. вообще на севере. Старый верный Антипатр, наместник в Македонии, едва предотвратил общегреческое восстание, когда слух о смерти Александра достиг Эллады. И в Малой Азии Антигон совершает чудеса храбрости и полководческого искусства, защищая малыми силами от местных вельмож-сепаратистов единственный прямой путь из Македонии в Вавилон. Время и привычка сделали свое: Александр принимает совет своих министров и отправляется на родину, оставив Карфаген в покое до лучших времен. Для начала он устраивает в Элладе ряд военных демонстраций; вид действующего владыки быстро успокаивает мятежный дух эллинов. После этого всех боеспособных людей из Македонии царь отправляет на помощь Антигону, и тот переходит в наступление, быстро умиротворяя или покоряя Северную Персию вплоть до Кавказа, куда Александру в свое время было недосуг заглянуть. Таковы дела политические. Но есть еще семейные дела - они тоже становятся политическими, раз в них замешана царица-мать Олимпиада. За десять лет разлуки Александр почти забыл, какая у него матушка; а теперь вспомнил - и вздрогнул. Неведомо, положил ли Зевс предел уму этой избранной им женщины; но ее энергия и деспотизм беспредельны - это знают все. Старик Антипатр предъявил Александру ультиматум: либо он, либо Олимпиада? Он не может успешно управлять страной, терпя самоуправство вдовствующей царицы! Олимпиаду приходится выслать - деликатно н подальше, чтобы ее письма к сыну опять шли три месяца (как в Вавилон). И желательно. чтобы поблизости от нее не было крупных гарнизонов, а то она ведь способна и мятеж поднять? Тут Александра осеняет: есть в Индийском океане остров Сокотра. подобный земному раю и вдали от морских дорог, поэтому. царь не подарил Сокотру финикийцам. Верные врачи предписывают Олимпиаде для поддержания ее здоровья теплый морской климат, и вскоре царица отплывает на юг в сопровождении нескольких сот престарелых македонских ветеранов. которым не по вкусу пришлись зимние вьюги их горной родины после многих лет. проведенных в теплых краях. Пока царь улаживал семейные дела, хитроумный Птолемей готовил в Сицилии плацдарм для нападения на Карфаген. Птолемей от имени Александра предложил сицилийским грекам две простые вещи: объединиться под гегемонией македонского царя в конфедерацию типа Коринфской или Финикийской - и совместно с македонцами выбить из Сицилии карфагенян, которые издавна владеют одной третью острова. Греки охотно приняли второе предложение и ничего не смогли возразить против первого - лучше жить без владыки, но как откажешь властелину мира! Попутно Птолемей сделал и другое ценное приобретение: он приметил в Сицилии исключительно талантливого и честолюбивого молодого военачальника - Агафокла, явно метящего в диктаторы. Лучше не оставлять такого человека без присмотра, и Птолемей пригласил его в "питомник гениев" - генеральный штаб Александра. Сицилийская и африканская кампании Александра прошли в 319 году быстро и успешно. Армия, составленная в основном из греков Сицилии и Эллады. быстро сокрушила карфагенские крепости в Сицилии, высадилась в Африке и после недолгого отчаянного сопротивления Карфаген пал, как некогда Тир. Карфаген был разрушен, но царь организовал города бывшей Карфагенской державы в Утический союз и поручил им торговую и колонизаторскую деятельность к западу от Геркулесовых столпов. Вскоре западные финикийцы сумели повторить подвиг своих предков, обогнувших Африку с востока на запад во времена фараона Нехо II; теперь они обогнули материк в обратном направлении и установили прочную морскую связь со своими соплеменниками, плавающими в Индийском океане. Завершая в Иберии (Испания) освоение карфагенского наследства, царь собирался прямо отсюда сухим путем идти завоевывать Италию. И опять министры и инженеры были вынуждены разъяснить ему простую истину: такой поход невозможен, ибо на западе Европы нет дорог, по которым может пройти армия. Именно дорожная сеть, созданная персами в их империи, позволила македонцам так быстро завоевать Персию. В Италию же надо вторгаться с востока - из Эпира, десантом через Отрантский пролив; и, конечно, такая кампания потребует серьезной дипломатической подготовки. В Италии давно идет война всех против всех. В этой обстановке большинство воюющих мечтает уже не о победе, а лишь о том, как бы уцелеть, не попасть в рабство. Так рассуждают и греки-колонисты на юге полуострова и коренные италийцы - латины, умбры, вольски; даже грозные прежде этруски присмирели и перешли к обороне. Только Самний н Рим ведут еще спор за победу-с переменным успехом, ибо стоит одному сопернику одолеть другого, как бывшие союзники победителя изменяют ему. страшась потенциального гегемона, и помогают побежденному оправиться. Сейчас победитель - Самний: поэтому почти вся Италия настроена против него, но разъедаема страхом и взаимным недоверием. Вот сейчас Александру и надо вмешаться в италийские дела в качестве миротворца! Птолемей отправляется в очередной вояж. Начинает он с греческих полисов, и без особого труда переманивает их на сторону великого царя македонцев и эллинов. Следующий этап - Рим. Правители Рима - отличные политики: неукротимые, хладнокровные и изобретательные. Они уже поняли свои прежние ошибки и составили новый план: вместо военной кампании надо окружить Самний кольцом своих союзников, которым будут даны широкие права автономии, что обеспечит их верность Риму. После этого изолированный земледельческий Самний, не имеющий ни крупных городов, ни выхода к морю, будет задушен кольцом союзных полисов Италии. Разумный план. но он не совпадает с намерениями Александра. Однако надо учесть и использовать римскую инициативу: лучше всего привлечь этих способных людей на свою сторону. И вот Птолемей сообщает римскому сенату предложения Александра. За Римом будут признаны все его владения и все его союзники (сиречь, вассалы). После победы над Самнием Рим получит под свое управление определенную (немалую) часть земель и союзников побежденного. Этрускам Рим уже сам предложил свою дружбу и равноправный союз против Самния - быть по сему, царь гарантирует нерушимость этого союза. А всем прочим городам Северной Италии, как и греческим полисам на юге, Александр и римляне совместно гарантируют их независимость и свободу объединения в конфедерации (разумеется, под гегемонией Александра!). Итак, Александр устами Птолемея предлагает римлянам стать его наместниками в Италии. Предложение окончательное, его условия обсуждению не подлежат. Да или нет? Сенаторы говорят: "Да!". Раз уж великий царь решил овладеть Италией, то ничего лучшего Рим не добьется. Перенаселенные полисы Эллады охотно предоставляют в помощь Александру крупные отряды воинов-добровольцев, прельщенных отличной землей Самния. Кампания 317 года протекает молниеносно - Самний взят в македонско-римские клещи и разгромлен. Отныне Александр безраздельно господствует на Западе. Массовый захват земель у побежденных вполне удовлетворяет победителей; но куда девать обездоленных самнитов, луканов, бруттиев и диких храбрецов-осков - крепкие руки, хорошо владеющие плугом, а еще лучше - мечом? Этот взрывчатый материал надо вывезти из Италии, но куда? Лучший способ примирить с собой побежденного противника - взять его в союзники против нового врага, а такого не нужно долго искать. Ведь еще не покорена большая часть Индии! Теперь у Александра есть множество безработных и нищих солдат, закаленных в ходе италийских распрей и готовых идти за непобедимым царем хоть на край света (именно туда он их и поведет!). Денег в царской казне хватает, ибо Эвмен уже наладил работу налогового механизма в огромной империи. Наконец, проведена большая подготовительная работа по созданию в Индии "пятой колонны" из сторонников македонского властелина. Любопытна биография Чандрагупты - создателя этой тайной армии. Когда македонцы отступали из Индии, он вел против них партизанскую войну, стремясь в общем хаосе выкроить для себя независимое царство, а затем предложил свой меч македонцам - они ведь уже видели этот меч в работе! Александр предложил Чандрагупте развалить изнутри Магадху - крупнейшее индийское царство. В 315 году Чандрагупта доложил Александру, что плод созрел. Суэцкий канал уже действует, и теперь незачем вести войска сквозь пустыню; за один год финикийский флот перевозит всю армию Александра к западной границе Магадхи. Тайная армия Чандрагупты не подвела, и кампания, которую возглавил сам царь со своим лучшим полководцем Селевком, оказалась сравнительно недолгой. Правда, Магадха - это еще не вся Индия: но дорог почин. После того, как Селевк разгромил отчаянно сопротивлявшееся царство Калинга, все прочие индийские государства оробели и подчинились власти Александра. Чандрагупта хочет получить наместничество в одном из индийских царств, и, конечно, он заслужил такую награду. Но делать столь способного и инициативного человека царем у него на родине было бы неосторожно. Нет, править Индией будет чужеземец Селевк, а Чандрагупту ждет новое рискованное поручение. Александр назначает его наместником в еще не завоеванных царствах Напата и Мероэ - в верховьях Нила, похожих на его родную Индию. И вот Чандрагупта плывет вверх по Нилу навстречу своей новой судьбе. Александр же, вернувшись в основанную им столицу, начинает тосковать - впервые в жизни. Ведь он завоевал весь цивилизованный мир - что же ему дальше делать? Можно завоевывать очередных варваров и приобщать их к культуре, но это заурядное дело не для его божественной личности, а для простых смертных, вроде Чандрагупты. Можно совершенствовать управление империей, но это дело чиновничье. Эвмен с ним успешно справляется. А что ему. Александру, делать? Пока царь предается этим меланхолическим размышлениям, в Индии начинается процесс, который так же сильно изменит лицо Ойкумены в культурном плане, как войны Александра - в плане политическом. Ибо впервые эллины встретились с буддистами; обе стороны очень заинтересовали друг друга, хотя никто из них еще не понял, что здесь мировая держава встретилась со своей мировой религией. Действительно, буддизм - единственная религия, не стесненная национальными рамками; она не требует от своих почитателей ничего невозможного, кроме естественного стремления человека стать лучше; при этом она не посягает на прерогативы светской власти и очень терпима к местным верованиям - не объявляет их заблуждениями, но лишь разными путями к общему идеалу - нирване. Лучшие умы Эллады способны не только освоить буддизм во всей его глубине, но и модифицировать его, сделав его учение более понятным для среднеобразованного эллина. Около 300 года Эпикур и Зенон - достойные наследники Сократа - создают в своих родных Афинах две школы, где преподают разные варианты "западного буддизма". Так начинается культурное объединение Ойкумены, Афины же вновь становятся духовным центром Средиземноморья. Александр не замечает этого, ибо он получил весть, куда более важную для него. Греки-колонисты из Северного Причерноморья утверждают, что далеко на востоке. в другом конце Великой Степи, есть большая страна со своей особой цивилизацией, не похожей на эллинскую, персидскую или индийскую. Царь воспрянул духом: это знамение Зевса - отец указывает сыну, что тот еще не выполнил свою задачу, не объединил весь культурный мир. Есть еще работа для покорителя мира и его соратников! Но как добраться в эту страну со странным именем Чжунго? Неизвестно, можно ли доплыть туда морем (и тем более - перевезти туда армию). Караваны идут туда через степь два года или больше: но никакая армия не проживет в степи, среди враждебных кочевников даже год. (Вспомним, что воины Александра - в основном пехотинцы, а его конники еще не знают стремян; эпоха конных армий далеко впереди.) А если отправляться не из Крыма, а от Яксарта (Сырдарья) - из северо-восточного угла державы Александра? Этот путь наверняка короче, хотя он ведет через незнакомые горы, населенные неизвестными народами. Да, новый поход будет еще опаснее, чем был персидский! Но божественный долг зовет Александра, и царь вновь собирает войско. Кто пойдет в поход? Только персы и греки-колонисты Востока, привычные к горам и пустыням. А кто из полководцев разделит со своим владыкой честь дойти до предела мира? Тут нужны люди. которые не только умеют, но и любят сжигать за собой корабли! Такие люди есть - это Антигон, блестяще проявивший себя в горах Кавказа, и его достойный соперник, молодой сицилиец Агафокл. Они и пойдут с царем в неведомую Чжунго. И вот весной 311 года отборная армия Александра, преодолев Тянь-Шань н узкую часть Гоби. внезапно встречает на своем пути посольство из Чжунго. Выясняется, что население Чжунго невероятно многочисленно: людей там больше, чем во всей Ойкумене, объединенной Александром. Далее, страна Чжунго сейчас расколота на семь царств, ведущих между собой жестокие войны. Посольство, встреченное македонской армией, направлено шестью восточными царствами к племени исседонов с предложением военного союза против седьмого, западного царства Цинь, которое грозит сейчас пожрать всех своих соперников, как Македония при Филиппе пожрала всю Элладу. Вообще Цинь выглядит как двойник Македонии: крепкая варварская держава на горной окраине цивилизованного мира. культурно отсталая, но передовая в военном отношении и рвущаяся к господству над своей Ойкуменой. Какое счастье, что Александр пришел в Чжунго именно сейчас, а не десятью годами позже! Ведь тогда держава Цинь успела бы сломить восточные царства и объединить всю Чжунго, как Филипп - Элладу. После этого храбрые воины Цинь одним числом задавили бы небольшую (по меркам Чжунго) македонскую армию, хотя вооружение и выучка у македонцев получше, чем у местных воинов. Александр немедленно заключил союз против Цинь с шестью восточными царствами. И когда летом 311 года вся армия Цинь спустилась на Китайскую равнину, чтобы сокрушить войска своих соперников, то накануне решающей битвы воины Цинь узнали. что неведомый враг внезапно обрушился на их родину с запада и сжег их столицу. Эта весть парализовала боевой дух войск Цинь, и они были наголову разбиты. Победители решили: державе Цинь - не быть! И чтобы она не воскресла, ее территория была отдана Александру на предмет колонизации переселенцами с запада - иранцами и греками. Царь-избавитель был также единодушно признан гегемоном конфедерации восточных царств Чжунго, которая заключила вечный союз с западной державой Александра. Так было организовано дальнейшее сосуществование Запада и Востока: Александр мог считать себя властелином мира, а жители Чжунго при своей многочисленности и культурном единстве не боялись подпасть под реальное владычество западных пришельцев; при этом связи между Чжунго и Ойкуменой через бывшую Цинь крепли год от года. Вернувшись в свое царство, Александр тут же поручил финикийцам отыскать морской путь из Индии в Чжунго: еще в Цинь он узнал, что океан омывает восточный край его нынешних владений. И это был конец карьеры великого сына Зевса. Ибо героическая эпоха завоеваний кончилась, божественная задача Александра была выполнена, царь перестал играть активную роль в своей державе. Он стал быстро стареть, и когда в 287 году 69 лет от роду. он умер в состоянии полного маразма, многие говорили, что для славы Александра полезнее было бы ему умереть в расцвете сил - тогда, в Вавилоне. Нам - гражданам державы, основанной Александром Великим, - это мнение представляется нелепым. Ведь в таком случае не было бы нашего нынешнего прекрасного мира, которым правит сейчас Александр XXXVI! Нет, нам очень повезло - и тогда, в Вавилоне в 323 году, и после, когда триумвират министров Александра взял в свои ру ки всю фактическую работу по управлению империей. Беспорядки, вспыхнувшие в империи после смерти Александра Великого, оказались невелики: только дикари-фракийцы разграбили столицу Македонии Пеллу, оставленную великим царем без гарнизона, и еще Деметрий - сын и преемник Антигона - взбунтовался в бывшей Цинь, Он убил Агафокла (который сам хотел убить Деметрия, да не успел) и объявил себя царем Востока. К счастью, все сподвижники Деметрия - эллины, персы и жители Чжунго - поняли, что мятеж их вождя выльется в новую истребительную войну между всеми народами Востока и Запада, и быстро прикончили самозваного царя, провозгласив свою лояльность сыну Александра Великого. Александр IV сделал из этих усобиц правильный вывод: самые устойчивые части державы - это конфедерации городов; следовательно, надо преобразовать все другие ее части в такие же конфедерации, всемерно поощряя для этого местную инициативу горожан. Этой великой задаче были отданы все труды долгой жизни Александра IV, заявившего: "Монархия есть почетное рабство". Какое счастье, что труд этого замечательного царя был так же успешен, как и труд его отца! Александр IV был удачлив в своих сотрудниках, ибо триумвиры воспитали себе хорошую смену. Младший сын Птолемея, слишком слабый для дел правления, стал основателем и ректором университета в Александрии. Ему мы обязаны тем блестящим прогрессом науки, который привел через три века к изобретению александрийским профессором Героном паровой машины, преобразившей все наше общество. (Огромную роль в этом деле сыграл и царь Александр XIII, внедривший изобретение теоретика Герона в промышленность.) Проявились при Александре IV и другие блестящие таланты. Ашока - внук Чандрагупты - был полной противоположностью своего деда, ибо ненавидел войну; его глубокий ум и гуманность сделали его первым и непревзойденным министром здравоохранения нашей державы. Что касается людей, характером и способностями подобных Александру Великому, то такие люди продолжали рождаться и в позднейшие времена, - к счастью, не среди его потомков. Наше мудрое государственное устройство всегда позволяло найти для этих людей дело, достойное их сил. Например, Гамилькар из бывшего Карфагена возглавил работу по освоению Тропической Африки и вовлек весь этот континент в лоно цивилизации; уроженец бывшей Цинь - Мэн Тянь - совершил подобный труд в джунглях Южной Азии. Наконец, сын Гамилькара, Ганнибал. более похожий на Александра Великого, чем любой другой смертный за истекшие 2300 лет, повторил подвиг Александра на море. Он построил корабль нового типа и отплыл на нем из Африки на запад, заявив, что если Земля - шар. то он доберется до Шанхая. Это ему не удалось, зато он открыл Атлантиду, о которой писал еще Платон. Освоение этой удивительной страны сделало нашу цивилизацию истинно всемирной. Будущим наследником духа Александра Великого придется искать приложение своим силам уже где-нибудь вне Земли. Сокращенный перевод с английского С. СМИРНОВА.

Admin: "На самом деле вышло так... " Послесловие переводчика Смерть Александра вызвала быстрый распад его державы. Это было неизбежно: огромный и пестрый комплекс завоеванных македонцами стран и народов представлял собой не государство, обладающее армией, а, наоборот, армию, овладевшую сразу многими различными государствами. Единство же самой армии существовало лишь пока и поскольку выдающийся вождь вел своих героев от победы к победе, причем победы эти давались не слишком большой кровью (за весь десятилетний поход Александр потерял не более трети своей исходной армии), а победителям доставались такие богатства, о которых они прежде и помыслить не могли. Когда царь умер, его соратникам сразу стало ясно: не будет у них больше коллективных военных подвигов, могущих удовлетворить их колоссально возросшие аппетиты. А раз так, их единство теряет смысл, и лучше всего, поделив между собой огромное наследство Александра, разойтись подобру-поздорову, пока бывшие товарищи по оружию еще не способны поднять меч друг на друга. Так и было сделано: соратники Александра выкроили себе из завоеванных земель уделы, соответствующие влиянию и способностям каждого из них. Затем они разошлись, и уже через год между диадохами (то есть "поделившими" наследство Александра) вспыхнули распри, которые становились все более кровавыми и затянулись на многие десятилетия - до тех пор, пока не вымерли основные деятели героической эпохи завоеваний Счастливее других полководцев оказались Антипатр, Леоннат и Неарх-они не дожили до главных распрей. Неарх, получивший при дележе весь флот. отплыл из устья Евфрата открывать и завоевывать новые земли в Африке и пропал без вести. Затем погиб Леоннат - он пришел на помощь Антипатру против эллинов, восставших после смерти Александра, и пал в бою. Восстание было подавлено, его вдохновитель - Демосфен - отравился. Старик Антипатр вскоре умер естественной смертью. После этого началось взаимное истребление диадохов. Первым погиб Пердикка, ставший было после смерти царя наместником в Вавилонеофициальным хранителем единства империи. Первый же карательный поход наместника против Птолемея, укрепившегося в Египте и объявившего себя независимым правителем, стоил Пердикке жизни - его убили его собственные солдаты. Кассандр, которого Пердикка сделал начальником царской гвардии, вынужден был покинуть Персию и решил укрепиться в Македонии. Но там правила мать царя Олимпиада, способная отдать власть только вместе с жизнью. Кассандр сумел ее победить: в этой борьбе слетело немало голов македонской знати. Олимпиаду побили камнями македонцы - родственники казненных ею. Вдова Александра - Роксана - вместе с его маленьким сыном оказалась во власти Кассандра, который вскоре тайно уничтожил их обоих как законных наследников престола. Теперь наследие Александра оказалось разделено между Кассандром (Македония и Эллада), Птолемеем (Египет), Антигоном и Эвменом (эти двое поделили Малую Азию), Лизимахом, владетелем Фракии, и Селевком, удержавшим всю восточную часть империи - до Индии, где вождь наемных солдат Чандрагупта основал державу Маурья, которую его внук Ашока превратил потом в первую общекндийскую империю. А естественный отбор среди диадохов продолжался: следующим погиб эллин Эвмен. Этот, последний защитник имперской идеи был как умный чужак подозрителен всем македонским вождям, хотя солдаты его любили. В 306 году до новой эры произошло то, что давно назревало, - все пять уцелевших диадохов по очереди (начиная с Антигона) провозгласили себя царями, то есть официально заявили, что империи Александра больше нет н не будет. Однако каждый из них считав, что пять царств - это слишком много, и войны продолжались. Старик Антигон как самый сильный и самонадеянный из соперников сплотил против себя всех остальных. Армия коалиции разбила войско Антигона, и сам он пал в бою. Его сын Деметрий долго воевал с эллинами и македонцами и после смерти Кассандра сумел стать царем Македонии и Эллады. Дальнейшая эпоха заполнена новыми сложными войнами, в которые вмешивались и сицилийский царь Агафокл, и новые варвары - геты и кельты, вторгавшиеся с севера во Фракию и Македонию. Под конец талантливый, но безудержный любитель войны Деметрий так утомил своих бойцов, что они покинули его, и он попал в плен к Селевку. Три последних диадоха - Птолемей, Лизимах и Селевк - не унимались до конца. Лизимах погиб в бою с Селевком. Тот пал от кинжала убийцы у алтаря, перешагнув к этому времени (как и Антигон, и Лизимах) семидесятипятилетний рубеж. Птолемей же в своем Египте спокойно умер на девятом десятке, повторив этим достижение Антипатра. Так сошли в могилу последние соратники Александра Великого. Что же они оставили в наследие человечеству, кроме памяти о своих побоищах, достойных стиля Гомера? Македония почти обезлюдела в ходе войн. ибо все диадохи старались вербовать в свои армии именно македонцев - лучших бойцов той эпохи. Египет под властью Птолемеев изменился мало, ибо культурный расцвет эллинизма охватил только столицу - Александрию, не затронув сельскую часть страны. Однако стоит отметить, что младший сын первого Птолемея. став царем, основал знаменитый Александрийский музей - крупный научный центр и "университет" древности, Еще более интересные изменения произошли на востокев глубине Малой Азии, в Сирии. Палестине и Месопотамии. Эти земли попали в державу Селевкидов, которые, чувствуя себя пограничниками эллинской цивилизации на стыке ее с древними землями Ближнего Востока, старались наладить сосуществование колонистов-греков с местным населением. Продолжая политику Александра, Селевк, его сын Антиох и их потомки для укрепления своего царства основали (и назвали в честь себя) много новых городов со смешанным населением, имевших статус эллинского полиса. Эти полисы явились очагами новой многонациональной культуры, которую мы теперь называем эллинистической, область влияния которой в эпоху Римской империи и Парфянского царства охватила все Средиземноморье, Кавказ, Иран. Среднюю Азию. Северную Индию. Впоследствии культурное и политическое наследие эллинизма (система вольных городов и преимущественно свободного крестьянства) явилось основой Византийской империи и дало ей возможность пережить Западную Римскую империю на тысячу лет.

Admin: США не столько наследник Рима, сколько Средиземноморско-евразийской цивилизации Александра Великого Все дело в том, что как раз США являются продолжением и эманацией теллурократического Рима, противостоявшего талассократическому Карфагену, а Рим, в свою очередь - манифестацией теллурократического евразийского проекта Александра Великого. Возникает вопрос: кто же тогда эманация талассократического Карфагена? Естественно, Арабский мир-Халифат (нельзя путать с Исламским миром!), от времен торговых кораблей в Индийском океане до "кораблей пустыни". http://intertraditionale.forum24.ru/?1-11-0-00000011-000-0-0-1326792178

Хеда: 5 причин, по которым США продолжают оставаться единственной в мире сверхдержавой Иэн Бреммер (Ian Bremmer) Сверхдержава — это страна, обладающая достаточным количеством военной, политической и экономической силы для того, чтобы быть в состоянии убедить нации в других частях мира делать такие вещи, которые бы они в противном случае не стали делать. Эксперты поспешили назвать Китай следующей сверхдержавой — и то же самое делают обычные американцы, — однако слухи об упадке Америки сильно преувеличены. В ключевых категориях могущества Соединенные Штаты сохранят доминирующее положение в обозримом будущем. Приведенные ниже факты показывают, почему Америка по-прежнему является единственной в мире сверхдержавой и почему такое положение в ближайшее время не изменится. 1. Экономика Китайская экономика растет с беспрецедентной скоростью. Однако значение имеет не только размер экономики — но и ее качество. По данным Всемирного банка, душевой ВВП в Соединенных Штатах в 2013 году составил 53042 доллара; в Китае этот показатель равняется всего 6807 долларам. Другими словами, мало что от впечатляющего экономического роста китайской экономики доходит до карманов китайских потребителей — побочный продукт экономики, движимой крупными государственными предприятиями, а не частной индустрией. Обобщенные показатели роста в Китае, возможно, выше, однако именно американская экономика позволяет своим гражданам расти вместе с ней. И в настоящее время американская экономика остается основой глобальной финансовой системы. Более 80% всех финансовых транзакций во всем мире производятся в долларах, как и 87% транзакций на валютном рынке. Пока мир будет продолжать относиться с таким доверием к американской валюте и к экономической стабильности в целом, американская экономика будет сохранять лидирующие позиции. 2. Военная сила Американский легкий истребитель четвертого поколения «Дженерал Дайнэмикс F-16 «Файтинг Фалкон» Военное превосходство Америки никто не может оспорить — и точка. На Соединенные Штаты приходится 37% всех глобальных военных расходов, и они тратят на оборону в четыре раза больше средств, чем Китай, занимающий по этому показателю второе место. Соединенные Штаты доминируют на суше, на море, в воздухе и в космосе. В результате неудач Америки на Ближнем Востоке американские военные получили синяк под глазом, однако войны в Ираке и Афганистане больше свидетельствуют о меняющемся характере военных действий, чем об упадке американского военного превосходства. Террористы и партизанские группировки создают проблемы для обычных вооруженных сил за счет особенностей своих формирований. Соединенные Штаты, в конечном итоге, должны научиться проводить менее масштабные операции для того, чтобы ответить на эти вызовы. Хотя обычные вооружения и не сдерживают террористов, они, тем не менее, продолжают выполнять отличную работу по сдерживанию враждебных наций. 3. Политическое влияние Политическая власть реализуется во многих измерениях. Для Соединенных Штатов предоставление иностранной помощи является эффективным способом цементирования своего политического влияния в глобальном масштабе. В 2013 году Соединенные Штаты потратили на финансовую помощь 32,7 миллиарда долларов, а на втором месте оказалось Соединенное Королевство — 19 миллиардов долларов. Оказывается, что деньги способны обеспечить активное политическое сотрудничество со странами, находящимися в сложном положении. Но для того, чтобы обладать политической силой за границей, нужно, прежде всего, иметь стабильность у себя дома. Соединенные Штаты имеют самую старую действующую национальную конституцию в мире, а также обладают прочными институтами и верховенством закона, которые ее сопровождают. Хотя он и далек от совершенства, этот руководящий документ, созданный отцами-основателями, развивался вместе со своим народом. Следующие цифры показывают устойчивую привлекательность существующей системы: 45 миллионов живущих в Соединенных Штатах людей родились в одной из зарубежных стран. Это в четыре раза больше, чем в той стране, которая занимает второе место. Для многих людей в мире Америка продолжает оставаться идеальным местом для того, чтобы начать новую жизнь. 4. Инновации Из 9 крупнейших в мире технологических компаний 8 находятся в Соединенных Штатах. С учетом растущего значения технологического сектора, это очень важно. В течение десятилетий Америка проявляла беспокойство по поводу энергетической зависимости, однако сегодня Америка является № 1 в мире по добыче нефти и природного газа, что в значительной мере произошло благодаря разработке технологии гидравлического разрыва — результат государственных исследований и частной энергии. Американские исследовательские университеты и научные организации являются лучшими в своем классе, и это позволяет нации направлять свою изобретательность именно туда, где это больше всего нужно. И Америка расходует деньги для того, чтобы сохранить в неприкосновенности свое сравнительное преимущество: 30% из всех средств, направляемых в мире на исследования и разработки, приходятся на долю Соединенных Штатов. 5. Культура, стиль жизни В 2012 году американцы потратили на одежду для домашних животных 370 миллионов долларов. Ранее в этом году в штате Северная Каролина открылся аттракцион Fury 325 — это, как говорят, самые высокие в мире американские горки — и так будет до 2016 году, когда планируется открытие еще одного такого гиганта в Орландо, штат Флорида. По последним данным фонда Charities Aid Foundation, американцы занимают первое место в мире, когда речь идет о помощи незнакомым людям. Приведенные статистические данные могут показаться не связанными между собой, однако вместе взятые они указывают на тот факт, что американцы продолжают наслаждаться качеством жизни, недоступным в других частях планеты. Если соединить все это с американской силой в экономике, военной сфере, в политике и в инновациях, то не удивительно, что Соединенные Штаты занимают сегодня привилегированное положение в мире. В самом деле — сверхдержава. http://inosmi.ru/world/20150531/228300359.html

Хеда: ПУТИН ПРИЗНАЛ: США — ЕДИНСТВЕННАЯ СВЕРХДЕРЖАВА Но все равно посоветовал Вашингтону не вмешиваться в его дела Президент России Владимир Путин назвал США единственной на сегодняшний момент супердержавой в мире. Такое заявление он сделал в пятницу, 17 июня, выступая на Петербургском международном экономическом форуме, передает "ДС" со ссылкой на "Лента.ру". "Америка - великая держава. Сегодня, наверное, единственная супердержава. Мы это принимаем", - сказал российский президент. При этом он отметил, что Москва хочет и готова работать с Соединенными Штатами, но предостерег Вашингтон от вмешательства во внутренние дела России. "Миру нужна такая мощная страна, как США. И нам нужна, - сказал Путин. - Но нам не нужно, чтобы они постоянно вмешивались в наши дела, указывали, как нам жить, мешали Европе строить с нами отношения". Как сообщала "ДС", в январе 2016 г. в интервью немецкому Bild Владимир Путин заявил, что Россия не имеет амбиций на роль сверхдержавы, так это "слишком дорого".

Хеда: Сле-ду-ю-щей сверх-дер-жа-вы не будет Се-год-ня мы по-го-во-рим о том, какая стра-на может стать оче-ред-ной ми-ро-вой сверх-дер-жа-вой и есть ли во-об-ще кан-ди-да-ты на эту роль. Удивительно, но в начале XIX века США считались величиной разве что регионального масштаба, а к концу XIX столетия, после разрушительной Гражданской войны многие и вовсе списали их со счета. Но затем, примерно за 40−50 лет (в промежуток между Испано-американской и Второй мировой войнами) США стали крупным игроком на мировом рынке в экономическом, военном и политическом аспектах. Не думаем, что многие могли бы предсказать такое развитие событий в конце XIX века. Итак, вопрос: кто следующий? Интересует не влияние в собственном регионе, а вопрос о мировой сверхдержаве. Какой вариант самый правдоподобный? Если бы вы спросили, какая страна будет ведущей мировой державой, у тех, кто жил в XVII веке, большинство назвали бы Испанию. И уже через 100 лет стало бы ясно, что они ошиблись. Если бы вы задали тот же вопрос в конце XIX века, большинство отдали бы предпочтение Великобритании — гигантской империи, которая только что пережила промышленную революцию и располагает большим флотом и т.д. И уже через 50 лет стало бы ясно, что они ошиблись. Если бы вы спросили, какая страна будет ведущей мировой державой, в 60-х годах прошлого века, 50% назвали бы США, 50% — Советский Союз. И за какие-то 30 лет стало бы ясно, что половина опрошенных ошиблись. Если бы вы спросили американцев в 80-х, какая страна будет ведущей мировой державой 60−70% назвали бы Японию. И всего через 10−20 лет выяснилось бы, что они ошиблись. Скорость изменений только нарастает с развитием глобализации. Сейчас многие мыслят схожим образом и предполагают, что лидировать будет Китай. И хотя это предположение может оказаться верным, мы должны хотя бы попробовать подвергнуть его сомнению. Представим: существует 40-процентная вероятность того, что следующей сверхдержавой станет Китай (предположим, это так). Многие оценивают эту вероятность ближе к 80−90%. То есть практически уверены в таком исходе. Инвесторы называют это активом с завышенной оценочной стоимостью. Вкладывать в него деньги малорентабельно. На самом деле, следующей сверхдержавы не будет. Влияние Америки на весь остальной мир, вероятно, будет снижаться, но никто другой не займет ее место в обозримом будущем. США стали сверхдержавой не только благодаря экономической мощи — экономика была лишь частью общей картины. Помимо размера экономики имеют значение еще пять аспектов: Финансы. Рынки США более открыты и прозрачны, чем большинство рынков в мире. Информация и индустрия развлечений. Американские компании (Hollywood studios, Apple, CNN, Google, Microsoft, Youtube, Adidas) формируют потребности населения всего мира в развлечениях и информации. Военные расходы. Соединенные Штаты Америки тратят на оборону больше, чем весь остальной мир вместе взятый. Образование. 70 из 100 ведущих мировых университетов расположены в США. Такие компании, как Google и Apple, не появляются из ниоткуда. Когда речь идет о высадке на Луну, разработке интернета или высокотехнологичного военного оборудования, образовательное преимущество просто необходимо. США находятся в наилучшем положении для производства военного оборудования информационной эпохи (на их территории расположено большинство основных компаний, работающих с информацией). Энергия. Добыча сланцевой нефти дает американской экономике стабильность, которой нет ни у кого больше. Китай вынужден пользоваться нефтью, поставляемой через две самые опасные в плане пиратства зоны — Африканский рог и Малаккский пролив. Во времена расцвета Япония была близка к США по мощи экономической политики, но никогда не была сверхдержавой. Сейчас у Америки столько несиловых методов влияния, сколько нет ни у одной другой крупной экономики: Культурный охват. Культура — инструмент, с помощью которого одни страны влияют на другие. Достаточно вспомнить голливудские фильмы и телесериалы, McDonalds и Coca Cola, Apple и Gap, P&G и Google, чтобы понять, США воздействует на мир, распространяя бренды и телевизионную продукцию. Благодаря этим культурным артефактам ребенку, живущему в Куала-Лумпуре или в Киншасе, города США кажутся ближе и понятнее чем, например, Чэнду. Назовите мне китайские бренды, о продукции которых вы мечтаете, скажите, сколько китайских телепередач смотрите. Культурное проникновение. США гораздо более открытая для иммиграции страна, и в ее гигантском плавильном котле соединяются многие культуры. Этого никогда не было в Японии. Этого никогда не было в СССР. Этого никогда не будет в Китае. Культурные взаимодействия необходимы для того, чтобы крутились колеса инновации. В 30-х и 40-х в американских лабораториях трудились еврейские иммигранты. Сейчас в Кремниевой долине большую роль играют выходцы из России, Индии и Китая. Монокультурные Япония и Германия замедлили движение с началом информационной эпохи, в то время как США устремились вперед — в том числе, благодаря таким иммигрантам, как Сергей Брин и Винод Хосла. Китай вряд ли получит такое преимущество. Финансовый центр. США обладают важнейшими для рынков качествами — демократией и прозрачностью. Доверие к Нью-Йоркской фондовой бирже существенно выше, чем, например, к Шанхайской. Рынки ценных бумаг в США — результат столетия экспериментов (в области регулировки, исследований и обучения клиентов). Язык мира. США говорит на языке образованного населения планеты. По ряду причин (от размеров Британской Империи до значения Голливуда) образованный мир вертится вокруг английского языка. Китайский вряд ли будет широко использоваться (учитывая, как сильно он отличается от большинства остальных языков) за пределами Китая. Военные расходы. Чтобы хоть сколь-нибудь приблизиться к текущим военным расходам и количеству союзников США, Китаю понадобится очень много времени. Историческое наследие. За долгую историю Китай накопил огромный багаж. Агрессии Китая опасаются больше, чем агрессии США. Ребенок в Корее, Вьетнаме, Японии или Индии спокойнее отнесется к американскому, чем к китайскому военному присутствию на своей территории. И это не говоря о более крупной проблеме — старении населения Китая. Через 30 лет население США будет гораздо моложе. Подводя итог, можно сказать, что у Китая отсутствует большинство преимуществ США, которые могут помочь этой стране стать сверхдержавой. Китай будет сильным государством, но никогда не сможет сравниться с США. Наиболее вероятно, что в обозримом будущем сверхдержав не будет. У США есть определенные риски: Финансовое здоровье местных органов власти (например, Детройта и Калифорнии) оставляет желать лучшего. Нет очевидного решения проблемы стремительного роста затрат на здравоохранение. Стоимость образования делает его недоступным для существенной части населения, а других вынуждает влезать в долги. Для трех этих крупных проблем не видно простых решений. Тем не менее за 230 с лишним лет своей истории США прошли через множество кризисных ситуаций и смогли разрешить проблемы с помощью инноваций и предпринимательства. Давайте рассмотрим другие потенциальные варианты: Россия. За исключением энергетики и машиностроения у нее не так много сильных сторон (в области экономики, финансов, образования, технологий, политики или индустрии развлечений), которые могли бы помочь ей подняться на большую высоту. Индия. Слишком бедная страна. Индии понадобится несколько десятков лет, чтобы достичь хотя бы среднего дохода, не говоря уж о высоком. Исторически Индия не была заинтересована в том, чтобы стать сверхдержавой. Даже во времена расцвета она, как правило, не занималась захватом территорий. Япония, Европа. Быстрое старение населения. Юго-Восточная Азия. Недостаточные масштабы населения, военной индустрии, экономики. Австралия. Маленькая изолированная страна, ограниченные военные расходы. Многие пытаются преждевременно списать Америку со счетов. Следующая война будет борьбой за превосходство в области информации и коммуникаций. У США есть для этого прекрасная база, так как они контролируют большую часть мировой информации. Программа PRISM, проводимая АНБ, — лишь одно из устрашающих напоминаний о преимуществах Америки в этой области. Компании, контролирующие мировые информационные потоки — Google, Twitter, Facebook, Apple, Yahoo и Microsoft, — по-прежнему расположены в США, и каждый день к ним добавляются новые (при поддержке лучших университетов мира). Поэтому не советовали бы предсказывать скорую потерю Америкой статуса сверхдержавы. http://imperialcommiss.livejournal.com/1664568.html

Олег Гуцуляк:

Яванна Алексиевич: Америка должна принять свой статус Империи Larry Carcelli пишет в http://www.sltrib.com/csp/mediapool/sites/Shared/assets/img/logo_sltrib_black1.png: "Я очень озабочен недавними внешнеполитическими решениями, принятыми администрацией Трампа, которые отталкивают от нас некогда надежных союзников. Я полагаю, что эти решения были приняты на основе грубого неправильного прочтения истории. Карикатура 1898 года «Десять тысяч миль от края до края» означает расширение американского доминирования (символизирует орёл) от Пуэрто-Рико до Филиппин. Как представляется, администрация Трампа не понимает, что после падения Советского Союза, Соединенные Штаты непрерывно трансформировались из суверенного государства в Империю. Проблемы, которые стоят перед Соединенными Штатами сегодня - это те же самые проблемы, которые стояли перед всеми империями на стадии становления в прошлом. Принятие этого сдвига парадигмы чрезвычайно важно для нахождения реалистических решений текущих проблем. Успех любого политического образования основан на обмене безопасности и благополучия на преданность. У суверенного государства есть роскошь сосредоточения почти исключительно на узких потребностях его собственного однородного и хорошо понятого политикума. Империи же должны согласовывать потребности более многочисленного и разнородного населения. Наша собственная безопасность и благополучие теперь неразрывно связаны с безопасностью и благополучием наших союзников. Наши военные союзы гарантируют доступ к сырью и обеспечивают торговые маршруты. Наши торговые соглашения связывают нас во взаимовыгодной паутине экономического благополучия. И наши политические союзы укрепляют культурные ценности, которые продвигают универсальную надежду на лучшее будущее, которая, в свою очередь, поддерживается лояльностью обширного и разнородного населения. Именно эта преданность позволяет нашей империи процветать. Исторически, империя скреплялась той данью, которую платили покоренные народы имперскому гегемону. Американская империя построила уникальную систему дани, которая не требует от государств-субъектов подчинения [диктату], не принуждает к династическим бракам, не облагает налогами, не эксплуатирует местное население или не принуждает заключать несправедливые торговые соглашения. Американская империя охотно снабжает бесконечным разнообразием дешевых промышленных товаров в обмен на безопасность и обещание материального благополучия. Мы обмениваем труд на Американскую Мечту. И, в противоречии с широко распространенным мнением, Соединенные Штаты должны поддерживать торговый дефицит, чтобы сохранять ликвидность в системе международной торговли. Если бы мы когда-либо смогли достигнуть нейтрального торгового баланса, то экономика всего мира скорее всего разрушилась бы. Три миллиарда жителей империи могут процветать только в стабильных социальных и политических системах, которые обеспечивают им средства к существованию и надежду на достижение Американской мечты. Только империя может гарантировать им этот вид безопасности. К примеру, некоторые страны, граничащие с Китаем и Россией, в подавляющем большинстве своём уязвимы для значительно более мощных военных сил их более крупных соседей. Финансирование военной инфраструктуры, способной сдержать их, невозможно без лояльности и помощи наших союзников. Сумма совместных усилий всех стран Империи, сотрудничающих для защиты своих границ, больше, чем просто арифметическая сумма усилий отдельных стран. На протяжении последних более чем двух десятков лет, молодые мужчины и женщины американских вооруженных сил умирали, служа Империи. Мы воздаем почести их великой жертве и любви к Соединенным Штатам, не признавая при этом их славную службу для Империи. Настала пора этой благородной жертве на службе для половины человечества быть признанной. Эту жертву, облагороженную правдой, нельзя преуменьшить. Для защиты Империи всегда будут нужны кровь и драгоценные жизни американцев. Эту необходимость нужно осознать и воспринимать как реальность. Наконец, успешный переход к Империи потребует переписать общественный договор внутри самих Соединенных Штатов, чтобы приспособить его к усилению экономической конкуренции и потере рабочих мест. Это потребует, чтобы мы обратились непосредственно к преобладающим идеям которые направляют Западную культуру. Трудно иногда переварить оскорбительное неуважение наших ключевых убеждений - в неприкосновенность человека и необходимость справедливости, когда культуры второго и третьего мира изо всех сил пытаются внедриться в современность. Мы должны найти в себе силы ограничить наш сиюминутный импульс - наказать и ненавидеть, и развивать постоянное терпение потихоньку воспитывать в этих культурах возможность более широкого принятия гуманитарных ценностей. Комментарии EmmanuelGoldstein1984: Да, конечно США - Империя. Это было верно не только начиная с падения Советского Союза, как утверждает автор, но в течение почти 200 лет! В 1823 году Доктрина Монро задекларировала, что все Западное полушарие по сути дела является собственностью Соединенных Штатов, и последующее столетие США действовали с этих позиций, присоединяя мексиканскую территорию, вторгаясь в Гавайи и на Кубу. В 20-м веке, американский неоколониализм распространился фактически на всю Латинскую Америку и множество других стран во всем мире. У нас теперь есть более 800 военных баз в приблизительно 130 странах. (В отличие от этого, у России - приблизительно дюжина баз вне ее границ, а у Китая - только одна.) И едва ли можно сказать, что это благородный вид империи, каким его, кажется, видит автор. Те малые страны, которые попадают в его тень, удерживаются там не (давно не существующей) Американской мечтой, а лишь военной и экономической силой. Это - то, как работали все империи на протяжении всей истории; американская Империя - не исключение.



полная версия страницы