Форум » ДЕМИУРГИ ЗА НАС! » ИГРЫ ПРЕСТОЛОВ » Ответить

ИГРЫ ПРЕСТОЛОВ

Игры престолов: JUEGO DE TRONOS Мир Льда и Пламени (по-испански - Mundo de Hielo y Fuego) ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ И ЗАМКИ Poniente - Вестерос Siete Reinos - Cемь королевств Desembarco del Rey - Королевская Гавань Fortaleza Roja - Красный замок Trono de Hierro - Железный Трон Aguasdulces - Риверран Altojardín - Хайгарден Dominio - Простор Valle - Долина Ciudades Libres - Вольные Города Islas de Hierro - Железные Острова Isla del Oso - Медвежий Остров Rocadragón - Драконий Камень Roca Casterly - Бобровый Утёс Muro - Стена Castillo Negro - Чёрный замок Nido de Águilas - Орлиное Гнездо Invernalia - Винтерфелл Los Gemelos - Близнецы Bastión de Tormentas - Штормовой Предел ИМЕНА, КЛИЧКИ И ДОЛЖНОСТИ ПЕРСОНАЖЕЙ Jon Nieve - Джон Сноу Meñique - Мизинец Consejero de la Moneda - Мастер над монетой Araña (Jefe de los rumores) - Паук (Мастер над шептунами) Perro - Пёс Mano del Rey - Десница Короля Rey-Más-Allá-del-Muro - Король-за-Стеной Rey Loco - Безумный Король Madre de Dragones - Мать Драконов Daenerys de la Tormenta - Дейнерис Бурерождённая Matarreyes - Цареубийца Pez Negro - Чёрная Рыба Reina de las Espinas - Королева Шипов Mujer Roja - Красная женщина Gorrión Supremo - Его Воробейшество Maestre - мейстер Lord Comandante - Лорд-командующий НАРОДЫ, ГРУППЫ И ОРГАНИЗАЦИИ Caminantes Blancos (Los Otros) - Белые Ходоки (Иные) Hijos del Bosque - Дети Леса Salvajes - Одичалые Pueblo Libre - Вольный народ Guardia de la Noche - Ночной Дозор Guardia Real - Королевская Гвардия Capas Doradas - Золотые Плащи Consejo Privado - Малый Совет Flota de Hierro - Железный Флот Inmaculados - Безупречные Hijos de la Arpía - Дети Гарпии Hermandad sin Estandartes - Братство без Знамён ЖИВОТНЫЕ И ПТИЦЫ lobo huargo - лютоволк Fantasma - Призрак Viento Gris - Серый Ветер Verano - Лето cuervo - ворон dragón - дракон lagarto-león - львоящер gatosombra - призрачный кот РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ Fe en los Siete - Вера в Семерых Septón Supremo - Верховный Септон Gorriones - Воробьи Hermanas Silencionas - Молчаливые Сёстры Dios de Muchos Rostros - Многоликий Бог Hombres sin Rostro - Безликие Casa de Blanco y Negro - Черно-Белый Дом Señor de La Luz - Владыка Света Gran Otro - Великий Иной Antiguos Dioses - Старые Боги Bosque de Dioses - Богороща Arciano - Чардрево Dios Ahogado - Утонувший Бог Verdevidente - зеленовидящий Cambiapieles - оборотень (в том числе варг, но не только)

Ответов - 8

ВанХеда: О чём рассказал Джордж Мартин в России: главное Первая российская пресс-конференция Джорджа Мартина прошла с помпой. Зал был наполнен журналистами едва ли не всех российских изданий, от журнала «Гламур» до телеканала «Дождь». Вдобавок на связи с Петербургом были московские коллеги, вопросы от которых периодически задавали с экрана с прямой трансляцией. Впрочем, несмотря на масштаб и целых полтора часа времени, особых откровений конференция не принесла — а изрядная часть отведённого срока ушла на героические попытки переводчика пересказать вопросы и ответы. Вот о чём Джордж успел порассуждать. О политике Вопрос «К какому дому относился бы Путин» Мартину не стали переводить, но в итоге всё-таки попросили у него дать комментарий про российскую политику. Писатель ответил с поистине мейстерской мудростью: Я периодически высказываюсь про американскую политику, потому что мне она близка. Но не считаю себя достаточно компетентным, чтобы указывать русским, что им делать у себя. С вашими делами вам и разбираться. О законах Вестероса Джорджа спросили, какие вообще законы действуют в Вестеросе, если правитель может просто так взять и убить неугодного вассала? Мартин ответил, что у него в книгах слишком много королей-завоевателей, которым чихать на законы. Вообще он основывался на средневековом английском праве, но в целом не слишком углублялся в эту тему — ведь читателям гораздо интереснее битвы, чем кодексы законов или градостроительные приказы. Возможно, подробнее порассуждать на эту тему ему удастся в книге «Пламя и кровь» — ведь Таргариены поколение за поколением строили государство, в том числе и юридически. О прототипах Вестероса в российской истории Действительно, монгольская орда была одним из источников вдохновения для дотракийцев — наравне со скифами, гуннами и даже индейскими племенами. Но взять реальное явление и переименовать — это не метод Мартина; его истории — это всегда сплав. Что же до других событий российской истории — то, увы, на свете просто нет достаточно подробных англоязычных источников, поэтому писатель попросту не знаком с материалом, а знает в основном только английское и французское средневековье. Как выжить в Вестеросе Ответ — никак! Мартин внезапно намекнул всем собравшимся, что и в Вестеросе, и в реальном мире фраза «валар моргулис» очень даже правдива: дескать, никто из собравшихся не избежит смерти. Журналисты занервничали, и Джордж милосердно добавил «…разве что если не произойдет прорыва в медицине». О Белых Ходоках В своё время Мартин рассуждал о том, что Толкин упростил себе задачу, представив орков как абсолютное зло, и сейчас писателя попробовали попрекнуть тем же самым. В ответе промелькнула неожиданно интересная деталь: дескать, Ходоков пока комментировать рано — подождите разрешения конфликта. Заметим от себя, что существует фанатская теория о том, что война с Ходоками закончится вовсе не победой человечества, а примирением сторон. О персонажах На вопрос, доводилось ли ему списывать персонажей со знакомых и современников, Мартин ответил, что такое случалось скорее в его ранних работах. Зато у всех героев «Песни льда и пламени» есть черты одного и того же реального человека: самого Мартина. Писатель считает, что для написания достоверных персонажей прежде всего надо заглянуть вглубь самого себя — а различия между людьми вторичны. Это касается и принцев, и карликов, и женщин: У меня, знаете ли, есть такая теория, что женщины — тоже люди. Наши сходства важнее, чем различия. О религии Сам писатель воспитывался в католической семье, но с ранних лет относился к религии довольно скептически и примерно к колледжу окончательно разуверился в христианстве. Мартин не хотел, подобно Толкину, исключать из своего мира вопрос о религии — слишком уж важна была эта тема для средневековья. Но прежде всего ему было интересно исследовать, как повела бы себя религия в фэнтези-мире. Ведь если существуют волшебники или жрецы, способные воскрешать людей, такая вера наверняка завоюет больше сторонников! Про славу и туризм На дежурный вопрос «Что вам понравилось в нашем городе» Мартин внезапно ответил пространным и печальным рассуждением: оказывается, ему в последние годы попросту не удаётся как следует насладиться туристическими достопримечательностями. Стоит ему оказаться в достаточно публичном месте, как его кто-нибудь узнаёт, и общение с прекрасным наедине превращается в очередную импровизированную селфи-сессию. Про спойлеры Джордж не понимает, почему все паникуют из-за сливов сценария: ведь первые 5 сезонов и так были «слиты» в виде романов! Оказывается, Мартин солидарен с авторами нашей статьи про спойлеры: произведения искусства хороши не только поворотами сюжета, и знать, что случится, — это совсем другое, чем получить полноценное впечатление. Именно поэтому великие произведения перечитывают по много раз, а «Войну и мир» интересно читать даже тем, кто знает, что Наполеона победили.

ВанХеда: Екатерина Шульман (2011): "Прочитала, вообразите, первый том мартинова цикла - это я-то, ортодоксальный толкиенист-старообрядец и вообще нелюбитель никакой специально-жанровой литературы - детективов там, фентези или сай-фая какого. Но раз уж смотрели сериал, то любопытно было поглядеть на первоисточник. Весьма занимательное чтение. С точки зрения качества собственно текста, разумеется, это совершеннейший треш - какие-то коммерческие, очевидно, соображения вынуждают автора заполнять объем описаниями, к которым он по своей природе вовсе не способен. Ни пейзажи, ни портреты ему не даются - к примеру, чтобы персонажей было легче различать по наружности, он почему-то очень привязывается к цвету волос, который у каждого благородного дома свой, и никакие вариации не позволительны. Кстати, о волосах, по которым плачут: забавно видеть в экранизации, что суровые воины Ночного Дозора, сторожащие мир от нечисти на каком-то крайнем невообразимо суровом Севере, ходят в разнообразных мехах и черных плащах, и при этом ВСЕ БЕЗ ШАПОК. После этого разговоры о каких-то там ледяных гремлинах воспринимаются безо всякого доверия - ясно же, что защитников Стены косит менингит. Это все снималось, конечно, людьми, не знающими, что такое зима за пределами машины с кондиционером. Возвращаясь к тексту. С точки зрения содержания, это порно-фантазия подростка - придумаю-ка я свое Средиземье, с блэк-джеком и шлюхами, как нынче говорят - а также своего Шекспира, с теми же квалифицирующими признаками (хотя в Шекспире, бог свидетель, этого добра и своего хватает). Собственно, это-то и интересно: когда-то, еще до всяких сериалов, Ilya Zaslavskiy сказал мне, что правдоподобнее всего о европейском Средневековье писал некий Мартин, который вообще писал о фантастической вселенной. Недавно, при обсуждении переодетого Бориса Годунова, Boris Lvin спрашивал меня, что дурного в осовременивании исторических картин. Тут мы имеем противоположный случай - попытку современного человека изобразить Средние века, как он их себе представляет. Верно говорил Честертон, что убеждения писателя - это не то, что он декларирует, а то, о чем он умалчивает, как о само собой разумеющемся. Всякий текст говорит о говорящем, а всякое изображение прошлого говорит о времени написания, а не о времени действия. Автор описывает весьма увлекательную и объемную медиевальную вселенную, из которой вынуты два элемента средневековой культуры - религия и искусство. Ну то есть какие-то смутные служители культа - они же врачи, там имеются, а также храмы и обряды, но ни один из героев не верующий - в том смысле, что ни у кого из них нет религии, влияющей на их поведение. Поскольку автор - наш современник, то он не в состоянии вообразить, что такое вера в бессмертие души и страх перед дьяволом. По той же причине он не понимает, что создание предметов искусства может быть социально значимой функцией - именно потому, что, увы, социум, который в бога не верует, очень скоро перестает считать художественное сакральным. Снеся эти две несущие стены, получаем мир, населенный, в общем, теми же американцами, только слегка распоясавшимися в отсутствие полиции. Характерно, что никто из героев не испытывает самой средневековой из всех эмоций - раскаяния. Наше общество подозрительно относится к человеку, который говорит, что жалеет о каком-то из своих поступков - считается, что он или ловит некую выгоду ("перекрасился"), или его запугали ("выбили показания"). В наше время ценится непрерывность личности, понимаемая как цельность и душевная сила. В перерождение грешников в праведники мы не верим - а это один из базовых средневековых сюжетов. Наше общество вообще с трудом приемлет саму концепцию вины, которую стремится заменить то социальными условиями, которые задавили, то злыми родителями, которые травмировали. Чувство вины считается болезнью, от которой лечат специальные психологи. Кстати, что любопытно, похожий эксперимент ведь был и у Шекспира. Он взял религиозную пьесу о короле Лире и перенес ее в языческий контекст - чем очень возмущался наш Лев Николаевич Толстой. Все персонажи Короля Лира - сугубые агностики, их жизнь заключена в земных пределах, все поминания богов носят формальный характер, никакого воздаяния за грехи и награды за добродетели им не обещается. Характерно, что именно там сказано известное none does offend - по знаменитому русскому (чуть широкому, но по духу верному) переводу нет в мире виноватых - и не менее известное more sinned against that sinning. Очень характерен для американского сознания, пытающегося вообразить Иное, весь сюжет с Daenerys Targeryen и ее несчастным мужем и ребенком. Автор принадлежит к культуре, в которой насилие эстетизировано и служит развлечением для детишек, а репродуктивная сфера табуирована и внушает ужас. Потому всякую техасскую резню бензопилой он изображает в красочных подробностях, а откуда берутся дети, не знает, и посмотреть боится. При попытке изобразить, как рожает в степи королева варваров, он все равно описывает операцию под общим наркозом, потому что ничего другого не знает. Там все очень мило - и что героиня почему-то не может говорить, и что ее надо непременно нести в какое-то особое место к специально обученному человеку (причем место это, все понимают, опасное, оттуда доносятся дикие крики и бродит больничная инфекция, от которой младенец покрывается чешуей и жабрами - но куда деваться-то). В процессе она ничего, разумеется, не помнит, потом долго-долго спит, проснувшись, через некоторое время (не сразу) вспоминает, что вроде кто-то там должен был родиться, но ей говорят, что младенец не удался, так что его не выдадут - и она даже не любопытствует посмотреть на неведому зверушку. Ну и бедный ее супруг, парализованный в результате лечения того, что лечить вообще было не надо - это блестящая сатира на официальную медицину, если бы только автор это знал. Далее следует интересный вопрос, на который у меня пока нет ответа. Возвращаясь к Борису Годунову, почему идея, что кое-что (не обязательно "ничего") не меняется - например, поведение царедворцев или дилеммы власти - это обязательно "дешевое обобщение", да к тому же бессмысленное?, спрашивает Boris Lvin совершенно справедливо. Скажем, читая Сен-Симона, мы легко опознаем все придворные дела как родные - тоже мне, невидаль, тусовка корыстных бездельников вокруг самовлюбленного бессердечного монарха - но не в состоянии понять брака по сговору между родителями, потому что с тех пор родилась концепция романтической любви, которой при Сен-Симоне не существовало. Нет проблем сообразить, чем занимается Каренин в своей комиссии по инородцам - но нужно настроить себе голову специальным образом, чтобы понять его уверенность, что в новой семье Анны воспитание Сережи будет непременно плохое - потому что с тех пор родилась концепция принадлежности ребенка к матери, а не к отцу, которой во времена Толстого не было. Почему вещи, которые, казалось бы, относятся к надстройке - дилеммы власти, придворные нравы, механика политики, пружины честолюбия, отношения работник-работодатель, коммерческий интерес - внятны нам через века и страны и не нуждаются в адаптации. А то, что относится вроде как к сфере природного и вечного - отношение к смерти, отношение к физической боли, все гендерные дела, все, что касается детей, вопросы личной чести, собственного достоинства, разграничение приватного/публичного, понятие стыдного/нестыдного - меняется до неузнаваемости примерно раз в двести лет, а в новую эпоху и того быстрее, и ставит между нами и предыдущими поколениями почти непроходимый барьер непонимания?"

ВанХеда: — В истории Вестероса погибло очень много драконов. Таргариены начинали войну с 17 драконами, а осталось всего три. Жуткие твари — эти драконы, но не бессмертные.


Игры престолов: Роуэн Кайзер (Rowan Kaiser) Концовка сериала «Игра престолов» определенно нас разочарует. Не ввиду слабости седьмого сезона или его чертовски бездарного финала. И не из-за трудностей, с которыми сериал столкнулся в результате того, что обогнал первоисточник. Скорее всего, «Игра престолов» разочарует нас потому, что поставит себя в безвыходное положение, при котором концовка неизбежно вызовет недовольство многих или даже большинства зрителей. С самого начала шоу зиждилось на трех китах, способствовавших его популярности: героическом фэнтези, разрушении канонов оного и подробной истории Вестероса. Как я писал в своей книге по сериалу и других источниках, невероятная мощь «Игры престолов» обусловлена традиционной фэнтезийностью — при которой дети взрослеют, отправляются на поиски магических приключений и выясняют, что являются истинными наследниками престола — и, в то же время, подрывом канонических образов традиционного фэнтезийного сюжета. Смерти Неда и Робба Старков, взлеты и падения Станниса Баратеона, трудности Дейенерис Таргариен в Миэрине и в особенности предательство и убийство Джона Сноу братьями Ночного Дозора — все это истории наполнены трагизмом, которого традиционное фэнтези обычно избегает. На всем своем протяжении и сериал HBO, и романы Джорджа Мартина, на которых он основан, невероятно детально описывали историю Вестероса, а также многие подробности жизни другого крупного континента, Эссоса. Нюансы всегда представляли собой невероятную силу в мире «Игры престолов» — благодаря им мир ощущается цельным, обжитым и достаточно реальным для поддержки бесконечно обостряющегося, апокалиптического сюжета в рамках фэнтезийного сеттинга. Но по мере того, как события сериала стремительно близятся к развязке, сценаристам придется за шесть оставшихся эпизодов связать три основных элемента в единое целое. Проблема в том, что каждый из них допускает лишь одну концовку, ни одна из которых по тем или иным соображениям телезрителей не обрадует. «Игре престолов» необходимо выбрать героическую, провокационную или основанную на исторических данных концовку — удачное сочетание всех трех элементов возможным не представляется. Первый вариант концовки «Игры престолов» — героический. Героическое фэнтези строится на образе подростка, который взрослеет, побеждает зло и обретает власть. Вспомните Арагорна в конце «Властелина Колец» или то, как Люк Скайуокер возглавил (как подразумевалось) рыцарей-джедаев в «Звездных войнах». Джон Сноу и Дейенерис Таргариен воплощают многие канонические образы героического фэнтези — несмотря на чрезмерную запутанность и политичность их действий, — и оно многократно усиливается присутствием древнего зла в виде белых ходоков, начавших вторжение в Семь королевств. Так о какой же героической концовке идет речь? Наиболее каноничной я считаю версию инцеста Таргариенов и последующем хэппи-эндом. Она стала бы наиболее очевидным выводом всей истории: благодаря союзу Джона и Дени поражение терпит сначала Серсея, а потом и белые ходоки; королевская кровь помогает Джону приручить дракона и делает его идеальной партией для Дени; а их свадьба ставит точку в спорах о престолонаследии. Без нескольких славных и искупительных смертей, вероятно, не обойтись, но в целом главные герои выйдут победителями из всех битв. Героическая концовка предсказуема, и совсем не соответствует склонности «Игры престолов» к подрыву основ каноничного фэнтези. Она неизбежно разрушит надежды зрителей, ждущих от сериала еще одного, заключительного шокирующего момента. Популярность данной концовки обусловлена привязанностью поклонников к персонажам, с которыми провели вот уже семь лет (а по сюжетным меркам — 21 год). И даже если шоураннеры не сделают ставку на инцест и последующий счастливый брак Джона и Дени, классические фэнтезийные каноны будут соблюдены благодаря наличию в сериале группки людей, объединившихся в борьбе против великого зла. Второй вариант концовки «Игры престолов» — провокационный. В предыдущих сезонах шоураннеры неоднократно переворачивали ожидания зрителей с ног на голову: что если герои проиграют? Что если поступающего по совести Неда Старка казнят за его убеждения? Что если его сына ждет та же участь? Что если Станнис вторгнется в Королевскую гавань, а защищать ее будет Тирион, и оба они будут заслуживать и не заслуживать победы? Что если правосудие — не более чем пародия на самоё себя? Именно подобный подрыв стереотипов и стал причиной одержимости «Игрой престолов»: зрители не хотят предсказуемо счастливого конца. В случае провокационной концовки «Игры престолов» восхождение на железный трон любого правителя, плохого или хорошего, станет катастрофой. Возможно, у власти останется Серсея или придет некий другой злодей. Или, быть может, на поверхность всплывут скрытые доселе тезисы об ужасах феодализма, и будет создана Вестеросская республика, во главе которой встанет Давос, Санса или Тирион. Даже условно счастливая концовка, при которой персонаж, не являющийся традиционным героем вроде Джона или Дени, может оказаться ключом к будущим событиям, станет весьма убедительным заявлением. И наконец, третий вариант окончания «Игры престолов» — тот, что основан на исторических данных. По ходу развития цикла «Песнь льда и огня» романы Мартина все больше обрастают разного рода подробностями с точки зрения истории и внутреннего устройства Семи Королевств. Простая история Старков и Ланнистеров обросла подробностями жизни малых домов, таких как Дейны, Маллистеры и Роуэны, не попавших при этом в экранизацию HBO. И некоторые из этих, казалось бы, второстепенных персонажей — в частности, Барристан Селми и Русе Болтон, — превратились благодаря этим деталям в крупных игроков. «Игра престолов» в равной степени повествует о правах наследования, дипломатических браках, драконах и ледяных зомби. Историческая концовка будет в таком случае заключаться в восхождении на трон кого-то наподобие Станниса Баратеона, ибо он не был ни избранным героем, ни коварным злодеем. Станнис, будучи совершенно обычным наследником престола, мог бы одержать победу с помощью обычных политических и военных маневров, а не посредством воскрешения или волшебных драконов. Станнис погиб, однако наследником трона после уничтожения ключевых претендентов мог бы стать его племянник Джендри. Или, быть может, корону наденет внезапно появившийся лорд Филип Пламм — последний живой наследник от брака Таргариена с представителем другого дома. Вы, должно быть, заметили растущую неправдоподобность данных исторических вариантов; «Игра престолов» уже разочаровывала надежды фанатов на такой финал, исключив вспыхнувший было интерес к легитимизации Джендри. Одна из сильных сторон сериала в значительной степени отошла на второй план. Несмотря на наличие сторонников каждого из вышеозначенных аспектов повествования, успешное разрешение всех трех представляется практически невозможным. На мой взгляд, именно по этой причине Мартин не торопится с завершением саги. Он пока не может справится с задачей примирения непримиримого в рамках невероятно детализированного повествования, которое соблюдает тематику героического фэнтези и вместе с тем разрушает его каноны. Однако телевидение работает по абсолютно другой схеме, в рамках которой возраст и контракты актеров, как правило, не позволяют приостанавливать съемки на несколько лет. У шоураннеров «Игры престолов» Дэвида Бениоффа и Дэна Уайсса нет иного выбора, кроме как довести историю до логического завершения: они вынуждены остановить выбор лишь на одном из трех вариантов концовки. На каком именно и почему — выяснить не так уж и сложно. Как «Игра престолов» попала в столь неприятное положение Множество происходящих на экране событий дают основания предполагать, что «Игра престолов» превратилась в традиционный фэнтезийный сюжет вместо того провокационного, что маячил с самого начала: воскрешение и приход к власти Джона Сноу, успехи Дени в Миэрине и вторжение в Вестерос, а также союз этих двух персонажей против абсолютного зла в лице Серсеи Ланнистер и Короля ночи. Но стоит сделать шаг назад и отметить, что все эти события были предсказаны еще несколько лет назад. И все они берут свое начало от трех вышеупомянутых сильных сторон «Игры престолов»: героизма, провокационности и исторической точности. Элемент героического фэнтези был обещан с того момента, когда в самой первой сцене пилотной серии белых ходоков представили зрителю (но не персонажам сериала) как внушительную приближающуюся угрозу. На тот момент история была сравнительно простой: хорошие Старки, плохие Ланнистеры, изгнанные Таргариены. Сюжет был, надо сказать, чуть мрачнее традиционного фэнтези — примерами тому служат падение ребенка из окна от руки взрослого и казнь щенка, — но в остальном ему не особенно противоречил. Однако в третьем эпизоде первого сезона действие перенеслось в Королевскую гавань, резко изменив ход развития событий. Именно в этот момент и возник провокационный элемент «Игры престолов». Многие из важнейших игроков были введены с помощью Малого совета короля: развитие сюжета посредством нравственно неоднозначных персонажей, таких как Варис, Мизинец и Ренли Баратеон, не совсем вписывается в стандартную модель фэнтезийного произведения. Баратеоны, в частности, наряду со своими полусоюзниками Тиреллами должны были стать ключевыми персонажами морально неоднозначного провокационного фэнтези, коим «Игра престолов» являлась с середины первого сезона до начала четвертого. Пророчества Мелисандры о Станнисе Баратеоне были, к примеру, плевком в сторону весьма распространенного фэнтезийного канона, согласно которому любое пророчество есть истина. Роль Маргери Тирелл в качестве амбициозной будущей королевы управляемой Ланнистерами страны также прямо противоречила ее очевидной непреложной добродетели, причем неизменно увлекательным образом. Но в четвертом и последующих сезонах «Игра престолов» перешла в «историческую» фазу, пытаясь поведать зрителю историю всего созданного Мартином мира. Помимо основных политических разногласий мы стали свидетелями поездки Сэма в Старомест (зачем? [что бы получить документальное свидетельство о происхождении Джона Сноу!]), лицезрели вызвавшую волну негодования ветку Дорна (ну зачем???) и политические баталии Железных островов в их стремлении обрести хоть какую-то значимость. Подобное расширение границ привело к существенной разрозненности повествования в ходе пятого и, вероятно, наиболее слабого сезона сериала. Я вытаскиваю эту хронологию не из ниоткуда — она действительно в некоторой степени отражает сюжет незаконченного цикла «Песнь льда и огня». Объемные четвертый и пятый тома саги — «Пир стервятников» и «Танец с драконами» — настолько растянуты во времени, что сюжетные линии в них организованы по географическому признаку. А все потому, что они концентрируются на истории всего созданного Джорджем Мартиным мира: Грейджои, Мартеллы, Болтоны и другие второстепенные ранее ветки получили в этих книгах бóльшую значимость, поскольку Мартин хотел выйти за пределы событий, происходящих в жизни главных героев. Мартин заявляет, что сюжет следующей книги цикла — «Ветра зимы», — выход которой постоянно откладывается, будет куда более организован и рационален, так как персонажи, от лица которых ведется повествование, начинают стягиваются в одни и те же локации, однако по-прежнему использует точку зрения таких относительно второстепенных персонажей, как Эйрон Грейджой и Арианна Мартелл. (Очевидно, что книгу он еще не закончил, несмотря на все заявления.) Подробнее: http://inosmi.ru/social/20170906/240210666.html

Олег Гуцуляк: Жанна Немцова - Кхалисси нашего времени! А ведь Жанна Борисовна Немцова похожа на Кхалисси! И внешне похожа на Эмили Кларк, и должна быть огнеупорная (в день рождения - ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВМИНА СССР ОТ 26.03.1984 N 255 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПРАВИЛ ОХРАНЫ ЭЛЕКТРИЧЕСКИХ СЕТЕЙ НАПРЯЖЕНИЕМ СВЫШЕ 1000 ВОЛЬТ). Её отец в дни её рождения занимался физикой плазмы и огнеупорности (среди изобретений Немцова - некоторые параметры антенны для космического корабля, которая при вхождении корабля в земную атмосферу из-за её нагревания связь с кораблём теряется, а изобретение Немцова снимало помехи связи и акустический лазер - перегретый пар сильно охлаждается и возникает мощный инфразвук) и позже также был министром топлива и энергетики, и ... главой правительственной комиссии по похоронам императора Николая II и его семьи в 1998 году (в СССР по традиции тот, кто возглавляет похоронную комиссию, тот и становится правителем государства). И также убит подло - в спину. Gazeta.ru характеризует Немцову как «убеждённую мусульманку» (!!!). Сама Жанна пояснила, что ислам не принимала (хотя её мать - мусульманка). Жанна признавалась, что считает ислам наиболее прогрессивной религией и в бизнесе («Меркури Кэпитал Траст») следует исламским принципам, отказавшись от ростовщичества, которое в исламе является харамом. После убийства своего отца Бориса Немцова и угроз в собственный адрес, Жанна покинула Россию и стала "дотракийкой" - членом редакции "Deutsche Welle". 27 мая 2015 года, то есть ровно через три месяца после убийства в Москве Бориса Немцова, выступила в Берлине с так называемой «Речью о свободе» по приглашению Немецкого фонда имени Фридриха Наумана. Значительную часть своего выступления Жанна Немцова посвятила пропаганде в государственных СМИ, которую назвала «оружием массового уничтожения мозгов россиян». В частности, Немцова осудила ведущуюся, по её мнению, информационную кампанию российских СМИ против Украины, «распространение архаичной, шовинистической, клерикальной, ксенофобской и имперской идеологии», создание образа врага в лице США и культа личности президента Путина. Лауреат Международной ежегодной женской премии госсекретаря США «За храбрость» (Государственный департамент США, 2016 год)

Олег Гуцуляк: Денис Безлюдько: Игра престолов по-украински. 1-й сезон, 2-я серия. «День Тишины». Дом Фирташей празднует. Его кандидат на престол – в фаворитах. Шпионы Вариса в тавернах уже две недели распространяли слухи, что он станет Королем сразу при первом голосовании. Вассалы Дома также убедили часть претендентов на железный трон снять свои кандидатуры. Кого словами, кого золотом. Дом также рассчитывает управлять и столицей. Дом Ахметова пытается укрепиться на Востоке, начав противодействовать мятежникам и помогая Королевской Гавани провести выборы. Дом Коломойского также укрепляется на Востоке. Вопрос, кто будет правителем этой провинции до сих пор остается открытым. Дом Тимошенко в панике, понимая что железный трон опять ускользнул из их цепких лап. Вассалы Дома ищут поддержки и в Вольных Городах, и у мятежников, и у Валирии. Глава Дома так и не смогла провести поединок со ставленником Дома Фирташа и в расстройстве поменяла прическу. Валирия перестала оказывать явную поддержку мятежникам на Востоке Семи Королевств. Новособранная армия Семи Королевств из вчерашних пекарей и пизантов несет потери в боях с примкнувшими к мятежникам на Востоке наемникам из-за Узкого Моря (и говорят даже из залива Работорговцев). С другой стороны кольцо регулярных войск вокруг мятежников сжимается все сильнее и скоро их головы на пиках украсят столичный пейзаж. Все знают, кто будет новым Королем. Но молчат. Потому что День тишины. P.S. А еще говорят, что за узким морем появились драконы.

Олег Гуцуляк: Ugunskrusts83: We do not sow Пожарский написал отличную статью про «Игру Престолов», правда, осветив всё со своей либертарианской колокольни. Лично для меня Дейенерис всегда останется поехавшей сталинисткой. Эдаким Ким Чен Иром в юбке, шантажирующим обломки бывшей Гискарийской Империи, благодаря доставшемуся «ядерному арсеналу» в виде драконов. В общем-то, её папочка и был местным аналогом Иосифа Виссарионовича, пока его не свергли «демократы» Старки, Талли и Аррены (в союзе с перекрасившимися в последний момент местными «гайдарочубайсами», то беж главными банкирами всея Вестероса Ланнистерами). С занятием трона ельциноподобным алкашом Робертом Баратеоном происходит «детаргариенизация». Но пока все увлечённо занимались резнёй Таргариенов, дал о себе знать сепаратизм Железных Островов, для усмирения которых понадобилась целая «контр-террористическая операция». Кто-то в начале саги проронил фразу о том, что на Вестеросе у Дейенерис остался «электорат», считающий Баратеонов узурпаторов. Тут и гадать не надо: «электорат» Дейенерис и есть вестеросский аналог наших совкофилов (а что, ведь «при Эйерисе такой х**** не было!»). И уж как не обойтись без чурок и негров по ту сторону моря, которых рождённая от близкородственного брака психопатка маниакально пытается «освободить». Не согласен и по Грейджоям, которым симпатизирую с самого начала. Во-первых, железнорождённые – это единственная «фракция» «Игры престолов», имеющая стойкую демократическую традицию, – вече, – в качестве института выборной монархии упразднённое Таргариенами, но всё равно созываемое в кризисных ситуациях. Во-вторых, упразднение «старого закона» сначала Таргариенами, а потом и Баратеонами спровоцировало войну за независимость, т.е. восстание Бейлона Грейджоя, утопленное в крови, поэтому сравнивать островитян с прикормленными Кремлём кавказцами, думаю, всё же несколько ошибочно (кстати, административно-территориально Железные Острова не относятся к «Семи Королевствам», пожалуй, единственная уступка, сделанная Грейджоям) . В-третьих, Грейджои – это единственные «сепаратисты», ставящие в войне Пяти Королей вполне реальную цель – достижение независимости, а не завоевание всего Вестероса. Сепаратизм «короля Севера» Робба Старка наигранней грейджоевского, ведь Старками двигает не желание обрести Отечество, а банальная месть, и если бы место Джоффри («злого короля») занял Станнис («добрый король»), то, полагаю, весь «старковский сепаратизм» улетучился бы в ту же минуту. Нельзя не отметить сходство железнорождённых с новгородцами, – вече, ушкуйный «железный флот» и прочие параллели. Учитывая всё это, сознательно симпатизирую Грейджоям. Даже Теону. И даже после того, что с ним произошло. В случае с Теоном раздражают не столько Болтоны (наоборот, книжные и сериальные они вызывают уважение, а актёр, сыгравший Рамси, несомненно, достоин «Оскара»), сколько упоротые старкофилы, голословно обвиняющие его в «измене». Но сюзерен Теона – его отец, а Старки – лишь тюремщики, пусть и обходительные (плюс клятвы Роббу в книге он так и не принёс, в отличие от сериала, где на него спихнули и клятвопреступоление, и детоубийство; на последнее в книге он пошёл по совету своего будущего мучителя Рамси). Захват Винтерфелла с 20 людьми свидетельствует о нём как о, по крайней мере, неплохом полководце. В плен был взят обманом, врагами Старков, поэтому о «возмездии» в отношении Теона речи быть не может (Теоном в Дредфорте «искупает» собственное высокомерие и наглость, как уайльдовский «Звёздный мальчик»). Понятно, что болтоновские пытки 20-летний парень перенести не мог, а методы Рамси вызывают ассоциации с орруэловским «1984», где О’Брайен точно так же сочетает меры физического и психологического воздействия для ломки личности жертвы. Превращение Теона в забитое существо под именем «Вонючка» было необратимо, однако в уголках его сознания он всё ещё остаётся Теоном, но уже не прежним, а значительно проапгрейженным. Мартин, как известно, исходит из принципа «бьёт значит любит», посему сбрасывать Теона со счетов даже после таких страшных увечий и унижений явно не стоит. Всё-таки девиз железнорождённых «То, что мертво – умереть не может» слишком напоминает ницшеанскую формулу «То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее». Вообще, всегда и везде интересны не рисовано-хорошие (Нед и Робб Старки) и не рисовано-плохие (Джоффри, Рамси) персонажи, а трагические, шекспировские. В этом ключе в «Игре престолов» заслуживают внимания Джейме Ланнистер, Теон Грейджой, и, возможно, Станнис Баратеон, который, будучи легитимным государём, чем-то очень-очень отдалённо напоминает Николая Александровича, наверно, редким сочетанием честности, наивности и суровости, к тому же и свой «Распутин» в юбке у него есть. Любое фэнтези легко трактуется политически и метаисторически, – такой уж жанр. Многие наслышаны о подобных трактовках «Звёздных войн» и «Властелина колец». На «Игру престолов» можно взглянуть в двух противоположных ракурсах: либертарианском и шмиттианском. Выводы одинаковы, разница лишь в оценке. Возросшая же популярность книги и сериала уходит корнями в такой феномен как «Новое Средневековье» и связанный с ним спрос на консерватизм, феодализм и археофутуризм. (c) ugunskrusts83 http://ugunskrusts83.livejournal.com/331720.html

Олег Гуцуляк: Михаил Пожарский: Игра Престолов: анатомия власти На прошлой неделе миллионы людей отправились в глубочайшую депрессию. Нет, Папа Римский жив, равно как и Джастин Бибер. Просто на телеканале HBO случилась Красная свадьба - девятый эпизод популярнейшего сериала “Игра Престолов”, снятого по романам Дж. Р.Р. Мартина “Песнь Льда и Пламени”. “Игру престолов” смотрят по всему миру, ее анализируют серьезные политические издания, такие как Foreing Affairs и Foreing Policy. Не ровен час, “Песнь Льда и Пламени” войдет в обязательную программу Высшей Школы Экономики. Автор этих строк был поклонником книжной серии еще до того, как это стало модно, и предлагает вам свой собственный анализ политики Семи Королевств. Лоскутное королевство Итак, начнем с “Краткой истории Вестероса для тех, кто ленится читать книги”. События “Песни Льда и Пламени” разворачиваются на двух больших континентах, разделенных Узким морем - Вестеросе и Эссосе. Нас, прежде всего, интересует первый - ведь именно в классическом феодальном обществе Вестероса происходит львиная доля событий саги. Первые человеческие обитатели Вестероса, пришедшие туда с Эссоса по перешейку, именуются Первыми Людьми. Черноволосые переселенцы с бронзовым оружием в руках потеснили автохтонных “детей леса”, ими был основан Ночной Дозор и создано самое потрясающее сооружение - Стена, архитектурная загадка похлеще египетских пирамид. Следом приплыли светловолосые андалы - вторая волна переселенцев с Эссоса. Они принесли с собой сталь и централизованную религию. Андалы покорили материк, кроме Севера. Северное Королевство сумело сохранить независимость. Большая часть населения Вестероса - прямые потомки андалов. В жилах же северян течет кровь первых людей. Религия почитания Семи в мире Мартина весьма гуманна - северянам позволяют поклоняться древним богам, вместо того, чтобы собирать Крестовый поход и заготавливать хворост для костра инквизиции. На разных концах материка сформировалось несколько независимых королевств, каждое из которых соответствует географическому и экономическому макрорегиону, и в каждом - “своя атмосфера”. Для жителей бесплодных Железных Островов любимым занятием стало пиратство. Грабеж считается доблестью, покупка - позором. Бейлон Грейджой, встречая своего сына Теона, первым делом интересуется - золотом или железом он заплатил за свои побрякушки? И остается недоволен ответом. Они обладают своеобразной религией - поклоняются Утонувшему Богу, не то умирающему и воскресающему, не то хтоническому. Благодаря суровому климату, жители Севера так не смогли откормить свою элиту до уровня лордов центральных регионов. Старки не слишком выделяются на фоне своих подданных - сами чинят суд, сами рубят головы. Свои в доску. И, в отличие от всего цивилизованного Вестероса, продолжают молиться деревьям. Королевства жили бурной жизнью, воюя друг с другом за каждый клочок земли. Пока в один прекрасный день в Вестерос не явилась централизация. Семейство Таргариенов - выходцы из почившей в пламени природного катаклизма Валирии - прилетели на трех драконах и быстро объяснили лордам Вестероса преимущества подавляющей огневой мощи, в прямом смысле. Эйегон Завоеватель покорил шесть королевств из семи. Седьмое? Ах да, Дорн. Самую южную часть материка населяют потомки ройнаров - третьей волны великого переселения народов в Вестерос. Дорнийцы не могли сражаться с драконами, зато вражеских солдат вырезали с большой охотой - “чем дальше в Дорн, тем толще партизаны”. Дорн был присоединен позже, когда обе стороны устали от сражений и заключили династический брак. Посмотреть на чудесное семейство дорнийских Мартеллов зрители сериала смогут в следующем сезоне. Таргариены правили вплоть до восстания Роберта Баратеона, произошедшего за 15 лет до событий саги. Автор любит иронию - предки Баратеонов когда-то приплыли в Вестерос вместе с Таргариенами. Формально Вестерос является единым государством, но на практике - это семь разных регионов, лишь формально зависимых от центра. Единственное, что связывает их воедино - мрачная тень Железного Трона, созданного из мечей сепаратистов, расплавленных в драконьем пламени. Но, помимо этого недвусмысленного напоминания, какие причины есть у лордов Вестероса держаться вместе? Глядя на нынешних Старков, и не подумаешь, но Старки правили Севером в течение 10 000 (!) лет. Большую часть времени они были королями и только 300 лет - Хранителями Севера. Железные люди убеждены, что все остальные были созданы, чтобы стать объектом пиратства, грабежа и убийства. Как только хватка Железного Трона слабеет - они с радостью берутся за старое. Дорнийские Мартеллы тоже монарших кровей - происходят от великой королевы ройнаров Нимерии. Тиреллам не повезло с происхождением - бывшие стюарты были произведены в лорды за то, что сдали замок после того, как их король сгинул в пламени (они изначально отличались практическим складом ума). Зато принадлежащий им Предел - наиболее плодородный регион страны, способный кормить самую большую армию. В этом плане, они будут богаче Ланнистеров - владельцев западных золотых приисков. Ведь золотом солдат не накормишь. Подобно Ланнистерам, в составе лоскутного королевства их удерживает хитрый план по захвату самого Железного Трона. Дело осложняется тем, что за 300 лет правления Таргариенов, никто не озаботился созданием административного аппарата. Бюрократия Вестероса находится в зачаточном состоянии. Министерство финансов совмещено с борделем, а таким важным делом, как Тайная Полиция заведует один человек. Да и тот, извините, без яиц - не лучшее качество для шефа Гестапо. Помимо Железного Трона с драконами, в мире Вестероса существует только один объединяющий фактор - это Иные, от которых когда-то отгородились Стеной. Иные способствовали единству первых людей, объединили одичалых под началом Манса, но лорды Юга не спешат верить в сказки. В общем, партия “Единый Вестерос” представлена двумя фракциями - драконами и Иными. Тогда как люди - убежденные сепаратисты, готовые вцепиться друг другу в глотку при любом удобном случае. И это именно то, что придает саге Мартина фирменный привкус исторического реализма. Первый политический урок мартиновской саги - общества и королевства создаются снизу, локально. И лишь потом прилетает дракон и объединяет их. Второй урок - этот дракон отнюдь не вечен. Знаменитый исследователь Джаред Даймонд перелопатил всю историю человечества, и по его утверждению - ни разу не встречал случая, когда к какому-либо крупному государству присоединялись бы добровольно. Современные сепаратистские движения Каталонии, Шотландии и Северной Италии, которые выводят на улицы миллионы - прекрасная тому иллюстрация. Непрямые аналогии Попробуем немного напрячь фантазию и провести пару аналогий с родными краями. Только лишь для того, чтобы продемонстрировать насколько универсальны механизмы, описанные Мартином - подходят любому феодальному обществу. Российский централизм точно так же держится на грубой силе. Отсутствие драконов русские правители успешно заменяли гигантской, по европейским меркам, военной машиной. Вместо смешного толстяка Варриса мощный репрессивный аппарат - Преображенский приказ, Охранное отделение, КГБ. И, тем не менее, российский аналог плодородного Предела - Украина - благополучно отделился от империи и не собирается возвращаться в ее зубастое лоно. Коллективным Севером мы можем назвать сонм национальных республик, население которых имеет отличное от русских андалов происхождение и исповедует иные религии. Этот условный Север готов отделиться при серьезном casus belli. Например, при попытке символически “обезглавить” - лишить статуса республик со своими президентами и низвести до уровня обычных регионов. Зато наши пиратские Железные Острова (все ведь уже поняли о ком я?) совершенно не желают отделяться! Еще бы - из казны им выделяется ежегодное довольствие. Вдобавок жаловано право на пиратство, дабы железные люди могли удовлетворять свои кровожадные инстинкты (“уважайте наши культурные особенности”). И даже девиз Грейджоев идеально подходит к случаю - “Мы не сеем”. И не пашем. И вообще. Экономику страны держат местные Ланнистеры. Земли с богатые недрами находятся на Востоке. Этими богатствами кредитуются важные государственные проекты - пьянки, турниры и прочие олимпиады. Но порой приходится ползать на карачках перед заморским Железным Банком, с которым, как известно, шутки плохи - не ровен час, Оранжевую Революцию устроит. Министерство финансов, по слухам, также совмещено с борделем. Долгое время единство страны поддерживалось при помощи страха перед Иными. Только живут они не на Севере, а на Западе. По версии властей, обладают песьими головами, повышенной бездуховностью и веками мечтают захватить Россию, придумав для того специальное название - drang nach osten. Впрочем, в эти сказки уже давно никто не верит, кроме детей, слабоумных и некоторых депутатов. При этом стена, огораживающая от всяких одичалых, у нас отсутствует. А не помешала бы.



полная версия страницы